– Что с нами происходит, Эрик?

Он нахмурился:

– О чем ты?

– Мы никогда ничего не скрывали друг от друга. Почему в тот вечер ты не рассказал о своих родителях?

– Они сказали, что я не могу, потому что, понимаешь, ты Смертная, а я...неважно, кто я, - он снова откусил кусок, будто пицца была его злейшим врагом, и прожевал. Он смотрел в никуда, словно вел внутренний спор с самим собой.

– Они хотя бы сказали, кто твои настоящие родители?

– Нет, - он был рассержен.
– Мама сказала, что я особенный. Просто класс, и что это значит? Я сказал, что не уеду никуда, пока не узнаю ответов. И знаешь что? Прошло шесть недель с того разговора, и я все еще здесь, - он избавился от пиццы в два укуса, выпил воды и взялся за другой кусок.
– Не надо было их слушать. Если бы я все рассказал тебе, ты бы не молчала о Норнах, когда впервые узнала о них. Они чуть не убили тебя.

Я покачала головой.

– Ты не можешь винить себя за это. И эти Норны не единственные, кто хотят навредить мне. У них был свой интерес. Молнию вызвали злые Норны.

– Хочешь сказать, что эти хорошие? Выглядят подозрительно.

– Я не знаю. Давай, пообещаем, что больше никаких секретов?

Он усмехнулся и поднял большой палец. Но улыбка тут же исчезла с его лица.

– Почему он не защитил тебя?

Я скривилась от его тона и посмотрела в сторону Торина, который теперь сидел за столиком со своей свитой.

– Он пытался. Норны слишком могущественны. Это было безнадежно.

Он скептически посмотрел.

– Тогда, что с ним не так?

– Что ты имеешь в виду?

– Пока мы встречались, он на шаг от тебя не отходил, а сейчас ведет себя так, будто вы не знакомы.

– Он не виноват. Норны стерли его память.

Эрик нахмурился:

– Почему? Они ведь роются только в памяти Смертных.

– Они хотели наказать меня.

– Что? Зачем?
– в столовую вошла Кора, и его взгляд теперь был нацелен только на нее. Она переодела майку и штаны на платье, и выглядела в нем шикарно. Наверное, оно лежало у нее в машине, она не могла так быстро съездить домой и вернуться обратно. Эрик с трудом отвел взгляд.

– Неважно. Поговорим позже, - добавил он, как только Кора опустилась на сиденье рядом с ним.

– Поговорите о чем?
– спросила Кора, переводя взгляд с меня на него.
– Я что-то пропустила?

– Я рассказывала Эрику о своем психобизнессе и ставках.

Кора засмеялась.

Эрик растерянно смотрел на нас, так как понятия не имел, о чем я говорю, но тут же включился в игру.

– Да, блестящая идея.

– Я буду бухгалтером, - она пихнула его плечом.
– А ты можешь быть нашими мускулами.

Эрик вспыхнул.

Оставшийся день я думала только об Эрике - кто он такой, и почему я должна защитить его. Ему, может, и плевать на предупреждение Норн, но мне нет.

Во время последнего перерыва, ко мне подошел парень из комитета помощи учащимся и передал мне записку от миссис Андервуд, нашего психолога. Я знала, что рано или поздно, она захочет меня увидеть.

Я собрала книжки и направилась в сторону ее кабинета. Всего в школе было три психолога, несколько учеников уже ждали у кабинетов. Единственное свободное место было между двумя парнями, один слушал музыку на своем айподе и играл на воображаемых барабанах, а второй выглядел так, будто не мылся лет десять.

Я выбрала место у двери, бросила рюкзак на пол рядом, туда же положила футляр с гобоем и достала телефон. Я собиралась надеть наушники, как открылась дверь в кабинет миссис Андервуд, и оттуда вышел ученик.

– Лоррейн, - позвала она, открывая дверь шире.

Я захватила свои вещи, вошла в кабинет и села, обняв свой рюкзак. Последний раз мы встречались в кабинете директора. Они беспокоились, что из-за несчастного случая с моим папой, я повредилась рассудком. Я не винила их за это, но чувствовала себя униженной. Школьный охранник заметил, как я разговаривала с невидимым Торином, и подумал, что говорю сама с собой.

Торин. Я практически забыла о нем. Как мне решить нашу проблему? Я должна помочь ему вспомнить меня. Неважно, что говорят Норны. Он нуждается во мне точно так же, как и Эрик, потому что мы предназначены друг для друга.

– Ты слышала, что я только что сказала, Лоррейн?
– спросила миссис Андервуд, склоняясь над столом.

Я моргнула и сосредоточилась на ней:

– Простите, что?

– Как ты себя чувствуешь?

Я пожала плечами.

– Нормально.

– Никаких осложнений после операции?

Я покачала головой. Интересно, она спросит меня о тех соревнованиях, и как я узнала об опасности?

– Я понимаю, что это твой первый день в школе, после того как ты потеряла своих друзей, и тебе, наверное, нелегко. Просто знай, что, если захочешь поговорить, моя дверь всегда открыта.

– Спасибо, миссис Андервуд, - я начала подниматься, чтобы уйти.

– Пожалуйста, останься еще на минуту. Я хочу, чтобы ты всю оставшуюся неделю приходила ко мне каждый день после занятий.

Я застонала.