– Не мог удержаться. Они верят всему, что ты говоришь и...
– его голос сошел на нет, как только наши взгляды, наконец, пересеклись. Усмешка тоже исчезла с губ, а в глубине сапфировых глаз начало загораться синее пламя. Мы находились так близко друг к другу, что я могла пересчитать ресницы на его глазах.

«Как он мог забыть такие моменты, когда мы смотрели друг на друга и терялись в нашем собственном маленьком мире?»

Его взгляд опустился на мои губы, и я перестала дышать. Это было, как если бы он дотронулся до них. Губы закололо, и я приоткрыла их, словно приглашая. Стоило приблизиться на пару сантиметров, и мы бы поцеловались.

Наверное, он подумал о том же, потому что он приблизился ближе, его глаза теперь горели.

Над нами раздался голос, и я тут же подняла голову вверх. Эрик. Я совершенно забыла о его присутствии. Судя по хмурому выражению его лица, он догадался, и это ему очень не понравилось. Щеки запылали.

– У меня тренировка, увидимся позже, - сказал Эрик сквозь зубы и развернулся.

Торин не обращал на него никакого внимания и продолжал смотреть на меня с выражением, будто сам не знал, что хочет сделать, схватить меня и поцеловать или убежать. Мне хотелось проводить с ним больше времени, но теперь это казалось невозможным.

Вздохнув, я поднялась на ноги.

– Эрик, подожди, - он не останавливался. Я догнала его только, когда он остановился у своего джипа.
– Эрик...

– Веснушка? Насколько ты была близка с Торином, пока не вмешались Норны?
– он практически рычал.

Мне не хотелось, чтобы он так обо всем узнал.

– Мы общались иногда.

– Иногда? Он называет тебя по прозвищу, Рейн. По кличке, которую ты с детства ненавидела. Ты встречалась с ним у меня за спиной?

Теперь мое лицо горело.

– Все не так. Он был моим соседом, Эрик, поэтому мы разговаривали, и однажды он подвез меня до дома.

Он сощурился. Мне хотелось знать, вспоминает ли он сейчас те разы, когда Торин спасал меня, когда его не было рядом.

– Вы целовались?

– Эрик, - выдохнула я.

– Полагаю, это значит, да, - он стрельнул глазами на Торина.
– Ублюдок.

– Не надо. Ты не понимаешь.

Он рывком открыл дверцу джипа и задержался на секунду, прежде чем сесть внутрь. Он смотрел на меня и улыбался, но это была грустная улыбка.

– Вообще-то, я все отлично понимаю. Он соблазнил тебя. Тебе семнадцать, а он гораздо старше и опытнее. Исцелил тебя, хотя не должен был, и готов поспорить, он сказал тебе, что он Валькирия. Им нельзя рассказывать Смертным о таких вещах.

– Он не соблазнял меня, - возразила я. Я переглянулась через плечо и увидела, что Торин наблюдает за нами. Надеюсь, он не слышит наш разговор.
– И это Эндрис, а не он, рассказал о Валькириях. Когда был выпускной бал. К тому времени Торин уже исчез.

Эрик нахмурился, уступая мне.

– Что ты хочешь сказать?

– Что все гораздо сложнее, чем кажется, - мне хотелось выложить ему всю правду обо мне и Торине. Я ненавидела хранить от него секреты. Но, пока я не узнаю, что Норны имели в виду, когда говорили, что Эрик нуждается в моей помощи больше, чем Торин, я должна действовать очень осторожно. В отличие от Эрика, я не сомневалась в Норнах. Должна быть причина, почему Эрик рос на Земле.
– Давай, поговорим сегодня вечером. Я тебе все объясню.

Он смотрел то на Торина, то снова на меня. На секунду, мне показалось, что он скажет «нет». Но я вздохнула с облегчением, когда он кивнул:

– Хорошо. Сегодня.

Эрик менялся, и мне это не нравилось. Мне не давало покоя, что он несколько раз сказал «Смертные», словно мы вовсе не росли вместе, не дрались за какую-нибудь мелочь в песочнице, лопатку и ведерко, будто не спали в одной комнате во время обеденного сна или ночевки. Мне хотелось, чтобы вернулся прежний Эрик. Он был более ласковым, самоуверенным, но очень милым.

Я подождала, пока он не уедет, и вернулась к Торину. Я не могла понять, что значило его выражение лица. Он стоял, спрятав руки в передние карманы.

– У него проблемы?
– спросил он.

«Ты его проблема», - хотелось сказать мне.

– Он переживает за меня. Вот и всё. Спасибо, что починил мою машину.

– Пустяки. Он твой парень?

Я уставилась на него. Может, до меня, наконец, добрался стресс, потому что от этого вопроса стало больно. Мне хотелось накричать на него, сказать, что это он мой парень, хотя я понимала, что не его вина, что он не может вспомнить. Не надо было подходить к нему так близко. Я покачала головой, отвернулась, ничего не ответив, и рывком открыла дверь машины; но он не позволил мне ее захлопнуть.