— А правильно — это как?

— Не знаю.

Да что он делает, лис паршивый? Как правильно? Лицом к нему? Но хаарши с тем же равнодушно-скучающим выражением снова ударил меня. И снова пришлось падать, уклоняясь от ноги. Только раза с пятого я понял. Когда удар оказался неудобен для самого Смаарра. Я принял его ногу на скрещенные руки и даже не дрогнул. Думаю, что было бы у меня желание — я мог бы захватить его ногу и уронить его самого.

Хаал обошёл меня, оглядывая, потом велел закрыть глаза.

— А сейчас я буду тебя бить, — скучающе сообщил он. — Глаза закрой. Я в курсе, что ты ничего не видишь, и не можешь ни сопротивляться, ни уклоняться. Я также знаю, что ты не желаешь быть битым. И вообще, хотел бы оказаться подальше от меня, желательно с Хашеп в обнимку. И чтобы вокруг все были доброжелательны, вежливы, остроумны и внимательны к вам обоим. Но реальность такова, что Хашеп с тобой нет.

— Как?

— Сиди и закрой глаза. А вот так. Здесь она тебе не нужна.

— Это моё…

— Я знаю твоё мнение. Не надо мне его сообщать. Но я не про твоё мнение, а про реальность. В реальности ты сидишь рядом со мной в пустом зале. Вокруг нет никого, кто мог бы защитить тебя… или меня. Нас только двое, и мне абсолютно всё равно, останешься ли ты жить или умрёшь прямо здесь и прямо сейчас. Если ты сможешь убить меня — то дальше тебе и только тебе решать, что будет потом. Если ты умрёшь сейчас — никто не будет решать ничего, ибо никому это не нужно. Поэтому я буду тебя сейчас бить. А ты будешь сидеть с закрытыми глазами. Или лучше завязать их тебе? Наверное, лучше так, иначе ты не сможешь удерживать их закрытыми, будешь думать только о глазах, забыв о самом главном.

Я мелко дрожал, пытаясь понять, что происходит. Обыденность, с которой он вещал о моей смерти, явно показывала, что он не шутил. И что убьёт меня не задумываясь… если сможет. Но при этом он не лгал и не скрывался, предупреждая, что будет меня бить. При этом явно не собирался забить до смерти. Что он задумал? Зачем весь этот бардак?

— Я сам завяжу себе глаза, — вдруг сказал я.

— Хорошо, — согласился хаарши и подал мне тряпичную ленту. — Если тебе это поможет.

Я сам не знал, почему выбрал именно такой вариант. Возможно, потому, что думал, будто смогу сбросить повязку, если что. В общем, иметь хоть какой-то контроль над ситуацией.

Сидеть с завязанными глазами на полу храма в ожидании удара… Это… Это мощно! Иначе не передать ощущений. Вокруг темнота, все остальные органы чувств напряжены до предела. Я прислушивался и чуть поводил головой, пытаясь предугадать… Бамц! Больно! Бамц! Бамц!

— Не маши руками, это бесполезно. Я-то их вижу, — спокойно сказал жрец слева. И почти сразу последовал удар по правой руке.

Последующие полтора часа превратились в самую суровую пытку для моего сознания. После пятого или десятого удара (они были примерно одинаковые по силе) я перестал воспринимать их как нечто ужасное. Ну, ударили, ну, больно… Паузы между ними позволяли восстановиться, боль от ударов проходила всё быстрее. А вот само ожидание… Я пытался понять, чего хочет хаал, что надо сделать… Но не понимал. Вроде бы я научился определять его положение. Вроде бы я даже научился понимать сам удар. Но вот как его блокировать или уклониться — так и не понял.

— Достаточно, — равнодушно сказал Смаарр. — Снимай свою повязку, иди умывайся. Вымойся тщательно, чтобы не пахнуть. В бутылочке с розовой жидкостью будет намазка с запахом чужой шерсти. Обязательно натри всё тело, включая лицо. И через час я жду тебя во дворе.

Уже темнело, когда я выбрался наружу. Самим хаарши свет нужен не сильно. Вибриссы на морде позволяют двигаться без света совсем, но медленно и в знакомой обстановке. Мне же приходилось туго — ни вибрисс, ни фонарика, ни даже просто знания помещений. Через полгодика я тоже тут выучу всё до автоматизма, но кто б мне те полгода дал?

— Пойдём, — услышал я со стороны. — Нет, не так. Иди тихо. Дыши тихо.

Хаал повёл меня куда-то. Сам-то он двигался воистину бесшумно. Какими-то коридорами, закоулками… Я и не знал, что тут такое вообще есть! Потом пришлось лезть в какую-то каменную нору, а хаарши и тут требовал от меня полной бесшумности, так что передвижение моё замедлилось до скорости улитки.

— Сиди тихо. Что бы ты ни увидел, сиди тихо. Если что — я зажму тебе рот, не брыкайся. Не ори, не возмущайся, не сопротивляйся. Если будет совсем невмоготу — дёрни меня за шерсть, где получится. Тогда уйдём.

И сдвинул маленькую заслонку в стене.

Я заглянул внутрь.

Там была какая-то комната. В ней было темно. Но, судя по звукам, там что-то происходило. Кто-то тихонько сказал:

— Повернись!

И — поскуливание. Такое знакомое и родное! Короткий тявк. Рычание. Шебуршание. Я пригляделся — два тела. Из-за темноты было тяжело рассмотреть, что именно они делали, но в целом же происходящее было понятно.

«Ой, щекотно!», там закудахтали. Потом восклицание «Ты что? Зачем?» и незнакомый голос «Ой, да ладно!» И снова шевеление тел и лёгкое поскрипывание. Снова кудахтание. «Давай полижу?» «Только недолго». Через некоторое время «Ай, не кусайся!» «А так?» «Хи-хи... А я тебя?».