— Разгрузишь и разложишь всё по местам, — знакомым скучающим тоном сообщил мне Урриш и собрался уходить.

— А как тут у вас правильно раскладывать?

Он полуобернулся.

— Тебе запрещено делать правильно.

Я не открыл рот от удивления только потому, что чего-то подобного и ожидал.

— А как же мне надо делать?

— Тебе надо делать хорошо. Ты должен разгрузить телегу и разложить всё хорошо. Даже неправильно.

— Но… Разве так бывает?

— Ты сделаешь! — Урриш махнул хвостом, что аналогично нашему пожиманию плеч, и удалился.

А я остался с телегой. Опять экзамен. На удивление странные экзамены мне достаются в последнее время! Я должен сделать хорошо, хоть и неправильно. Пойди туда, не знаю куда, сделай то… А почему, собственно? Почему я должен знать? Я не жрец! Я вершитель. А тут есть рабы…

Нет, стоп. Я могу сделать неправильно и хорошо — приказать рабам. Уверен, экзамен мне зачтут. Но это же глупость! Чтобы сам Урриш тащил меня к этой телеге исключительно для того, чтобы я отдал приказ, который он может и сам отдать?

Нет, тут что-то другое.

Как же меня задолбали эти игры слишком умных хаарши! Они тут «трудности преодолевают», а мне корячиться! Им, видишь ли, образ жизни, а мне? Ну, я-то не хаарши! Я обычный человек! Вот с какого ляду они меня по своей мерке кроят без спросу?

И я тут же сам себе дал ответ. Потому что иначе Хашеп придётся кроить себя. По моей мерке. Причём, она, похоже, согласна. И уже это делает!

Я плюнул мысленно и взялся за первый мешок. Так, а что в нём? А куда его вообще? Вот в этом ящике — растения, это понятно. А что в мешке? Развязывать каждый и проверять? А я пойму вообще, что там?

Я решительно двинулся на кухню.

Там сидели все шестеро храмовых рабов, включая и Сисишеп. Они мирно о чём-то беседовали и даже кудахтали. На меня уставились со слабым интересом, только Сисишеп дёрнула ушами и тут же поставила их торчком, явно усилием воли. Я усмехнулся ей, и рабыня совсем опустила мордочку.

— Помогите разгрузить телегу, — я постарался найти компромисс между приказом и просьбой.

—Я не пойду, — тут же сказал один раб. Я только пожал плечами. А потом спохватился и сделал соответственный жест рукой, приставив её к низу спины. Закудахтали все шестеро. И это сразу разрядило обстановку: трое встали, включая Сисишеп.

Во дворе я остановил рабов, уже собравшихся взяться за груз.

— Э, нет, это не ваша работа! Это моя работа. Только я не знаю, что и куда нести. Поэтому сделаем так. Ты, Сисишеп, будешь стоять здесь и показывать, что и в какой последовательности нести. А ты — куда. А ты — где всё это складывать и как.

Всё-таки храмовые рабы — прекрасная вещь! Не знаю, как в других местах, надо будет обязательно сравнить. А здесь — это же чудо! Никто не задал ни единого вопроса, почему это высокий гость с другой планеты таскает жратву на кухню. Никто не стал спорить «Почему это она, а не я?». Каждый выполнил свою работу, причём, идеально! Когда я возвращался к телеге, Сисишеп уже подготовила следующую корзину или мешок, и они говорили мне, куда их нести. А на месте уже Аяах указывал, куда складывать. И как. Объяснял чётко, понятно, но сам не притрагивался.

Сказали «Не твоя работа» — он и не лез.

Нет, прямо душа радуется, какие они хорошие! Пожалуй…

Пожалуй, не зря рабов отдают в храм. Действительно, после такой выучки жить будут правильно. А то, если нет… Меня опять передёрнуло от воспоминаний. Сжигание заживо, отрубление хвостов, съедение воображаемым драконом…

— А бывает такое, что рабов отпускают?

— Конечно, — Аяах тряхнул хвостом. — Меня скоро отпустят. Я надеюсь. А вот Сисишеп — нет.

— Почему?

— А она сама не хочет.

Новостью для меня это не оказалось. Но вот то спокойствие, с которым он это сказал…. А, впрочем, у людей разве не так? Не все хотят быть свободными. Даже наоборот, идут и в слуги, и даже работа — это форменное рабство...

После разгрузки я пожелал посмотреть, как питаются рабы. Чем, похоже, ввёл всех в изрядное смущение — кастовая система у хаарши имеет совершенно иную природу, чем на Земле, но результат абсолютно тот же. Нарушение правил воспринимается негативно всеми участниками. Но я был настойчив: я не раб, но я и не хаарши. Я — гость с другой планеты. Поэтому мне разрешается делать то, что не разрешается любому хаарши. Разумеется, в познавательных и ознакомительных целях. Всё равно уговорить их было сложно. Последним решающим аргументом оказались слова Урриша о том, что мне запрещено делать правильно, но я должен делать хорошо.

Уж не знаю, то ли авторитет жреца такой непререкаемый, то ли этот приказ имеет какой-то недопонятый мной смысл, но я удостоился чести отужинать в рабском коллективе.

Ужин очень сильно отличался от того, что я видел за «барским» столом. Хотя бы потому, что рабы «соединяли» продукты наспех, без той тщательности и вычурности, которую я наблюдал последнюю неделю. Но заметить эту разницу я мог только здесь. Там все эти отточенные движения и манипуляции воспринимались как обыденность, просто стиль поведения местных животных. Но на самом деле животные были здесь. Они торопливо запихивали еду в рот, черпали то одно, то другое — без системы. И вдруг… И вдруг я понял, что они едят как люди! Мы точно так же жрём, что лежит, смешивая кашу с хлебом или попеременно меняя то суп, то бутерброд, то стакан с пивом. А как же выглядел за столом я? И никто, включая Хаш, мне об этом не сказал!