– А как же ты? – его голос опустился по шепота, взлохматив волосы, Вирт требовательно уставился на меня.

– Что моя жизнь по сравнению с целым народом.

– Тебе совсем наплевать на себя?

Горькая усмешка на моих губах.

– Не забывай я избранница демиургов, первым делом долг и лишь потом все остальное.

– Долг? – эхом отозвался он. – Это все о чем ты думаешь, о долге?! – под конец он перешел на крик. Я еще успела подумать, как бы никто из моих надзирателей не услышал шума и не пришел посмотреть, что происходит.

– Тише, тебя могут услышать.

– Ты хоть понимаешь, на что обрекаешь себя? – казалось, Вирт даже не слышал моих слов, продолжая метать молнии.

– Прекрасно понимаю, – наигранно безразлично отвечаю я.

С той встречи с богом-отступником прошел месяц. В конце концов Тхор сдержал обещание, на свой манер, оставшихся виарцев не убили, а просто превратили в рабов. Мы были окончательно повержены. Некогда свободолюбивый народ посадили на цепь, как диких псов, силой заставляя служить хозяину.

Я отвернулась к окну, оправдываться не хотелось. Сделанного не воротишь, к сожалению. Чем бог хаоса потребовал расплатиться, я не скажу, слишком силен инстинкт самосохранения. Я надеюсь еще использовать это в своих целях. Быть игрушкой я больше не намерена: ни в руках демиургов, ни тем более в руках Тхора.

– Сумасшедшая, – бессильный шепот.

Ты прав, милый, я сумасшедшая, раз согласилась на такую авантюру. Но сколь бы сильно я себя ненавидела, мой долг как защитника был спасти свой народ, не смотря ни на что.

Я представляю весь ужас свершенного и слишком хорошо понимаю, что ожидает мир, когда на Эрар опустится хаос. Не останется никого и ничего.

– Что он потребовал взамен? – Вирт развернул меня к себе лицом и просительно заглянул в глаза. – Латира, пожалуйста скажи мне.

– Я не могу, – полушепотом отвечаю я, едва сдерживая подступившие к горлу рыдания. Мой милый, сколь бы сильно я тебя не любила, ты не поймешь, а только возненавидишь меня. Я этого не хочу, хоть и понимаю рано или поздно правда раскроется. – Тебе пора уходить.

Хмурое молчание в ответ.

– Вирт, если тебя здесь обнаружат – то убьют, уходи...- трачу все силы на то, чтобы голос был как можно безразличнее.

– Я еще вернусь, – бросает он на прощание и скрывается в зеве черного хода.

– Не вернешься, – шепчу в ответ.

Я не оборачиваюсь, продолжая бессмысленно смотреть в окно, а по щекам катятся прозрачные алмазы слез. В сердце поселилась уверенность, что мы больше не увидимся. Проклятье, а я ведь ни разу так его и не поцеловала. Жаль...

– Госпожа еще что-нибудь желает?

– Я же сказала нет! – яростное рычание. – Поди прочь!

Испуганная служанка хикарка мигом испаряется, не желая попасть под горячую руку. В бессильной злобе, хватаю попавшийся под руку поднос с едой и швыряю о стену, оставляя остатки медленно стекать на пол.

В последние дни я становлюсь слишком раздражительной, – приходит запоздалая мысль. Не обращая внимания на осколки посуды, иду в спальню.

За окном уже давно стемнело, небо окутано тучами, что даже свет двух нарождающихся месяцев едва пробивается сквозь них.

Забравшись на огромную кровать сворачиваюсь компактным клубочком, накрывшись одеялом с головой. На души было муторно. Не знаю откуда но уже какой день меня не оставляло ощущение что вот-вот случится нечто ужасное, это чувство не давало мне нормально жить, каждый раз с ужасом я ожидала что это что-то вот-вот произойдет, и я ничего не смогу с этим поделать. Снова заболел живот, заставив меня зашипеть сквозь зубы. Уже четвертый раз за эту неделю, казалось, что внутренности стягивают тисками и никакие лекарства не помогали. Проклиная все на свете, я пыталась отрешиться от режущей боли и забыться спасительным сном.

Дни текли незаметно, плавно протекая сквозь пальцы, как песок. Меня держали под неусыпной охраной, каждый шаг строго контролировался и даже на прогулках меня сопровождали немногословные стражи хикары. Никто не смел ослушаться приказа своего бога и меня охраняли не хуже сокровищниц Картаса. Еще бы, я же ношу в себе ценность, которую сейчас трудно представить – ребенка их обожаемого повелителя, с меня чуть ли не пылинки сдували. Как же меня бесило такое отношение: “госпожа вам необходимо поесть, вы должны заботиться о наследнике, госпожа отдохните, не перенапрягайтесь – это повредит ребенку”. Видимо все вместе и стало для меня последней каплей. Не знаю какое затмение на меня нашло, но однажды вечером, тайком от служанки, я пробралась на кухню и, найдя в одном из ящиков яд, каким травят грызунов, забрала с собой. Уже у себя в комнате, размешав порошок в вине, выпила несколько стаканов, чтоб наверняка.