Сантьяго, не глядя в глаза, протянул официантке пятьсот долларов и, на всякий случай, показал, что у него есть еще деньги. Он слышал, что в таких местах лучше заранее подтвердить свою платежеспособность, чтобы избежать недоразумений.

Оставшись один, мужчина попытался побродить по комнате, чтобы хоть как-то освоиться, но каждый шаг давался ему с огромным трудом, движения были неловки, словно конечности налились непреодолимой усталостью. Одновременно предвкушая и боясь того, что должно свершиться, он не знал куда себя девать. Поэтому, уже пройдя полпути до бара с напитками, Сантьяго тяжело опустился на уголок двуспальной кровати, застеленной бардовым атласом, сложил руки на коленях, весь сгорбился и затих в таком положении. Тишина комнаты была почти полной из-за звукоизоляции, даже волны музыкальных басов не проникали сюда.

Оглушенный сгущающимся безмолвием, Сантьяго ощутил, как у него темнеет в глазах от страха, причины которому он не мог найти. Теперь, когда остались мгновения до обращения мечты в реальность, душа Сантьяго беспокойно металась, не находя покоя.

Звук открывающейся двери заставил мужчину подскочить как разжавшуюся пружину. Он не нашел куда спрятать собственные руки, поэтому сцепил их в замок, чувствуя как те вспотели от страха и волнения.

Морис вошел в комнату, ослепительно улыбаясь клиенту как неожиданному, но желанному гостю. И мужчина занимающийся проституцией мог быть каким угодно в фантазиях Сантьяго, но эти фантазии никак не соответствовали реальности. Крупный мулат за тридцать, лишенный шевелюры, за исключением пятна щетины на нижней губе, что у стилистов презрительно называется "плевок", Морис был одет в синие спортивные трико и ветровку на голое тело.

При виде своего будущего "компаньона по досугу", Сантьяго побелел даже больше, чем был до этого. Он ничего не имел против темнокожих людей, но о сексе с ними никогда не помышлял. Земля начала уходить из-под ног.

Увидев смущение клиента, Морис всплеснул руками:

– Да она, должно быть, прикалывается надо мной -- голос у него был громкий, как камнепад.

Чернокожий мужчина быстро подошел к Сантьяго и с легкостью усадил того обратно на кровать, сев рядом.

– Эй приятель, ты смотри, нафиг, не отключайся. Мне только жмуров не хватало для резюме. Ты уж прости что так вышло, шокирующее небось зрелище я для тебя представляю. Щас, погодь.

Морис сходил до мини-бара и принес оттуда бутылочку с водкой, которую открыл и протянул Сантьяго. Тот, особо не обратив внимания на то, что пьет, сделал пару больших глотков и тут же судорожно закашлялся.

– Ты потише, потише. Не воду лакаешь. Вот ведь Надья не соображает что делает, так и сердечный приступ схлопотать можно. Ты уж прости мужик, мне то одного взгляда хватает, чтобы понять -- кому пора переходить на шоколадное, а кому еще нужно попрактиковаться. Ты же дальше порносайтов не ушел, как я погляжу.

Сантьяго только печально кивнул. Он даже говорить не мог от того, как быстро испуг сменился смущением, заливающим его краской до самой макушки головы.

– Не могли бы мы... отложить это... мероприятие -- еле выдавил он из себя.

– Да не вопрос, приятель. Тут дело чисто добровольное. Спрос -- предложение, спрос -- предложение, понимаешь? Вот только денег я тебе вернуть не смогу, политика заведения, знаешь ли. Тут Надья реально нас обоих провела, ей ведь за клиентуру процент идет, а вот матчмейкер из нее никакой, это да. Нет, я, конечно, могу пару уроков дать. Как тебе такое? Щас выпьешь, размякнешь немного, мы поговорим за жизнь, что да как, а там, глядишь, и до кондиции дойдешь.

Поникший и как-то враз постаревший Сантьяго лишь помотал головой.

– Можно, я просто уйду?

– Само собой!
– воскликнул Морис и помог клиенту встать.

Сантьяго медленно побрел ко входу, шаркая по полу, словно ощупывая дорогу перед собой. Он не знал что гложет его больше -- стыд или разочарование, однако он твердо осознавал -- хуже уже быть не может.

Когда он уже был готов выйти, Морис вдруг настиг его возле двери и быстро вложил что-то ему в руку.

– Еще раз прости друг, что так вышло. Пятьсот зеленых считай что пропали. Но вот небольшая компенсация за мой счет. Не оригинал, но зато эквивалентно по стоимости моим услугам. Так что давай без обид. Ну и заглядывай потом, когда раскрепостишься немного.
– с этими словами Морис выскользнул в коридор, проявив немыслимую для своей комплекции ловкость и бесшумность.

Сантьяго посмотрел себе на ладонь, где теперь покоилась миниатюрная марка раза в два меньше размерами, чем обычная почтовая. На марке можно было разглядеть мужчину славянской внешности в белом костюме тройке, подвешенного за ногу над округлой черной пропастью образовавшейся в кроваво красном кирпичном полу. Мужчина разводил руками в приглашающем жесте и, несмотря на свое затруднительное положение, широко улыбался. Рисунок при всем своем миниатюрном размере был на удивление детализирован, но Сантьяго не мог разглядеть более мелкие его элементы.

– Это что, кислота?
– спросил мужчина, но Морис уже скрылся из виду. Убрав марку в карман брюк к роковой записке от бармена, Сантьяго отправился обратно в основной зал заведения. Снова окунувшись в потоки бессмысленной музыки, он понял, что все еще слишком слаб, чтобы идти по жаре обратно в гостиницу. Возможно, перед ним в полный рост возникли первые признаки грядущего сердечного приступа.

Забившись обратно на прежнее место, Сантьяго постарался стать как можно незаметнее. Он затравленно глянул на подошедшую официантку, но это была не роковая Надья, как назвал Морис девушку с пирсингом, поэтому Сантьяго позволил себе заказать пива в закрытой бутылке.