Девушка по началу, правда, заподозрила, что юноша просто виртуозно импровизирует свои рассказы на ходу прямо из головы. Но внезапно остановившая их тетечка почтенного вида, представившаяся преподавателем кафедры истории, отметила, что молодой человек "чрезвычайно начитан и образован, раз так хорошо знает родной город", и что Марии "несказанно повезло со столь милым экскурсоводом".

– Ну что ж, столь милый экскурсовод, - засмеялась Маша, - таки не удержусь и спрошу, откуда ты столько знаешь?

– А я не удержусь и отвечу, - в тон ей ответил Дэн и скорчил настолько уморительно-серьёзную мину, что, Маша тут же прыснула со смеху, - в школе у меня были очень строгие учительницы.

Вот так, смеясь, слушая истории и болтая, Маша не заметила, как они прошагали практически всю улицу. Несколько минут посовещались, решая куда поехать дальше. Мария полностью доверила выбор Дэну. В метро решили не спускаться (зачем, если на дворе стоит такая прекрасная погода?), а вместо этого воспользоваться трамваем.

Свободных мест в трамвае сразу не оказалось, но молодым людям повезло. Полная женщина с сумками, сидевшая прямо перед ними и занимавшая сразу два сидения, решила выйти.

– Что нужно сказать?
– вопросила она гулким басом, забирая с сидения увесистую сумку.

– До свидания, - ответил Дэн с лучезарной улыбкой, и Маша, уже который раз за день, не смогла удержаться от смеха.

Следующая улица была, кажется, Никольская. Или может быть, какая другая, девушка не запомнила. Она потеряла счет времени, ее голова чуть кружилась. Легкий ветерок трепал ее волосы, восхищенные взгляды молодого человека отзывались в ней приятным томлением. Воспоминания о свадьбе, Америке и работе на непродолжительное время покинули ее. На пути их повстречалась большая клумба с узким гранитным бортиком, и Маша, расшалившись, запрыгнула на него, дошла до противоположного края, где Дэн галантно предложил ей руку. Маша с улыбкой приняла ее, и молодой человек помог девушке спуститься. Руки девушки он не выпустил. Наоборот, даже перехватил поудобнее. Маша видела, как он переплетает свои пальцы с ее, но возражать не стала, чувствуя, как от его теплого прикосновения сердце забилось чуть быстрее. Они перекусили в небольшом уличном кафе, и снова Дэн не дал девушке заплатить за себя.

Сумерки вернули Марию на землю. Они стояли, по-прежнему державшись за руки, на смотровой площадке Воробьевых гор, и вечерние огни один за другим вспыхивали в окнах далеких домов и эстакад. Воздух пах цветами и чуть-чуть бензином.

– Вот и все, - с грустью подумала девушка, высвобождая пальцы. В слух же сказала, - наверное, мне пора...

Собственное вранье кольнуло ее в грудь гораздо больнее, чем она думала.

Дэн ничего не ответил. Лишь долго и внимательно смотрел Маше в глаза. На короткий миг из его глаз плеснула такая боль, что пораженная Мария вздрогнула, но уже через миг его лицо стало непроницаемым.

– Ну что же, - сказал он после резко изменившимся голосом, - позволь хотя бы проводить тебя.

Внутри у Маши вдруг что-то оборвалось, когда она осознала, что больше никогда его не увидит. Ответить Мария не смогла - внезапно подкатил комок к горлу. Она лишь едва кивнула.

– Только позволь, я заскочу домой и захвачу забытый телефон. Не беспокойся, это по дороге к метро.

– Конечно...
– Маша была настолько поглощена своими эмоциями, что она едва расслышала сказанное.

На всем пути до дома Дэна они молчали. Молодой человек больше не пытался взять девушку за руку, не шутил и не улыбался.

– Что ж, может, оно и к лучшему, - с непонятной ей болью подумала она, - Он очень сообразительный, и, видимо, понял, что второй встречи уже не будет.

Они зашли в подъезд массивного сталинского дома. Консьержка на вахте подозрительно осмотрела Машу с головы до ног, но ничего не сказала. В лифте Дэн избегал смотреть на Машу. Даже отодвинулся от нее как можно дальше. Открыв дверь квартиры, он не предложил девушки зайти. Не разуваясь, молча прошел во внутрь темны квартиры. С минуту Маша пыталась что-то разглядеть в темном коридоре, как вдруг услышала звук разбивающейся посуды и сдавленные ругательства.

– Что случилось?
– обеспокоенно спросила девушка и, не дождавшись ответа, вбежала в квартиру.

Дэн обнаружился на кухне рядом с раковиной. Левой рукой он зажимал сильно кровоточащую рану на правой. В раковине лежали окровавленные осколки разбитого стакана. Оценив обстановку, девушка уверенно подошла к молодому человеку.

– Подними руку вверх, выше уровня сердца и напряги кисть, так кровь будет меньше течь. Да, вот так. Не опускай, пожалуйста. Где у тебя аптечка?

– Второй ящик в столе от двери. Жестяная коробка.

Маша последовала указаниям и нашла, что искала. Открыв коробку, она обнаружила бинт, пластырь, йод и початую бутылку перекись водорода. Полив рану, девушка быстро наложила на рану повязку и завязала концы бинта на тыльной стороне ладони кокетливым бантиком.

– Вот и все, - сказала она, довольная проделанной работой, - кровить скоро перестанет, и можно будет просто пластырем заклеить. Жить будешь.

– Спасибо, - голос Дэна прозвучал как-то странно, и Маша удивленно подняла голову. Его лицо было так близко, что она ощутила на щеке его прохладное дыхание. Серые глаза, казавшиеся в это мгновение почти черными, напряженно смотрели на нее. Заходящее солнце, светившее из окна за спиной юноши, красиво вызолотило его волосы. Ее ноздри щекотал приятный запах терпкого мужского парфюма. Сердце, пропустившее, было, удар, вдруг пустилось вскачь.