Как ни странно, реквием взял верх. Труба мусоросжигающего завода под великую, готическую скорбь предстала за торговым центром "Радуга".

"Металлургический комбинат. Следующая..."

Не дослушал, вышел на остановке.

"На завод у нас, помнится, самые больше надежды возлагались. Лифт предполагался в нём для чертей".

Обойди торговый центр и сразу не понять, город или пригород. Пустыри, кусты между цехами.

Шлагбаум, проходная. Пёс волочит говяжьи кишки, растянувшейся по двору кровавой связкой.

"Кто это его так богато подкармливает?"

Притащил к конуре. Толстый пёс, бока потёртые от лежания. Настоящая деревенская будка. Из-за шлагбаума пахнет плохо. Делегация покидает завод недеревенская.

"Азиаты... Представительные, костюмы - шик. Чой-то подписывали. Есть ли рога у них? Нет рогов. А вот и машинки их ждут. Зря я так пялюсь, из машинок-то на меня пялятся в обратку давно, небось".

Всё это время, наглая как чёрт, ворона бочком подходила, подскакивала ближе и ближе к конуре... Пёс огляделся, пригнул башку и низко гавкнул на неё, на любопытствующего, на бизнес-азиатов, уровняв их полностью и бесповоротно.

Шестой трамвай. Что-то народу вдруг набилось...

"Ах, ну да, конец смены".

По плечу тук-тук. Сухеньким таким царапаньем. Вполоборота глянул. Дёрнулся и затошнило. Всем существом напоминающий те, сморщенные коричневые ручки в детском ведёрке, рукав теребил городской сумасшедший. Неестественно оживлённое, спрессованное годами и безумием лицо.

Шёпот придушенный, торопливый:

– Видишь, ви-ишь, что делается-то?
– сумасшедший трогал ручонкой за локоть, толкался, дёргал лысоватым черепом.
– Ага? Видишь, ага. И они тебя видят. Они видят. Они за всеми следят. Не скрываюс-ся...

Протиснулся на шаг вперёд. Бесполезно.

– Я и тебя вычислил! А-ха-ха, я знаю, кто ты, зачем ты тут...

Бормотание пустопорожнее и бронебойно, адово убедительное.

– Едем, да? Приедем, скоро мы все приедем. От них не уедешь. Знаешь куда, знаешь. Едем, а они смотрят... Они всё видят, кто откуда, кто куда. Ты сам не знаешь, куда, а они уже всё знают. Следят за мной. Потому что я их разгадал. Я их вычислил. За тобой один, два. За мной сто сразу следят!

Дыхание сумасшедшего сипело...

"Ё-моё, а вдруг это ЛА, и ей всё-таки можно заразиться?"

– Вы выходите?.. Пропустите!

Трамвай заскрипел, останавливаясь. Плечистый мужик хмыкнул, если бы не толкучка, сплюнул, но убрал руку с верхнего поручня. На плече фирмовая сука с эмблемой "ААС", Ад-Агнищевская Скотобойня, кисти нет, вместо неё - вилка расщепленных костей, обтянутых сиреневатой кожей.

6.

Вывалился из трамвая. Отдышка, словно не ехал, а бежал.

Остановка: "Алые Зори". Между Фармкомбинатом и первой колючкой тюрьмы. Их разделял водоём. Пятачок условного пляжа в летние месяцы оживал, прованивая шашлыками. Купались тут круглый год, хотя от комбината - сточные воды. Очищенные. Зимой тёплые.

"Алые Зори", это исходно название тюрьмы, но вдобавок искусственное озерцо, чем ближе к августу, тем ярче окрашивалось алым на закате. Особенно в августе, второй пик в январе-феврале, когда лютые морозы. По берегам снег розовел... Подо льдом, словно флаги текут...

Фармкомбинат заодно назвали Алыми Зорями, и гематогенки пресловутые, на всю страну известные. Откуда кровь для гематогенок - тайна, трубы под землёй идут. А там уж их чертей дело.

Теперь под брендом Алые Зори наборы конфет выпускают. Пансионат одноимённый суперсовременный поставили на берегу. Дымящая адская труба опять-таки торчит на территории пансионата. Может, чтобы чертям подлечиться доступ был прямо из-под земли?

Тропинка, знакомая до камня, до - спотыкнуться об ту же ржавую арматуру.

Забор пластиком обшитый. Что за дрянь. Естественно, колотая уже.

Больно схватившись за выбоину, подтянулся, заглянул. Очень толстый мужик шлёпал к бассейнам. От них и от него валил пар. Копыт в шлёпанцах не заметно. Дно бассейна, хоть и первая половина дня, пылает, плещется алым.

"Подсветка для понтов".

Девка в коротком белом халатике образовалась возле мужика, спросила что-то и побежала включать массаж. Пузырьки зашипели. Мигом пошла розовая пена. Запах железа.

Спрыгнул и лишь тогда озадачился на предмет видеонаблюдения. Цифрового не обнаружил. Аналоговое наблюдало за ним в упор - два нетрезвых, заплывших от синьки, прищуренных от удовольствия глаза:

– Роман! Романьчичек!

– Дядь Слава!

С удочкой. Вот кто ни капли не изменился!

– За яблоками полез? В м-марте, э-хе-хе!

– А что, там выращивают?

– Молодильные, ёпт!

– Нет, серьёзно?

– Ромушка, ну, какие яблочки, тут одна кровушка! Шучу. Какими судьбами, чо искал-то?