Что уж говорить, наш директор знает толк в вечеринках.

Мы ещё немного строим из себя безумно влюблённую парочку, а потом все расходятся, а мы направляемся в кабинет. Как только дверь за мной закрывается, я бросаюсь на Томаса, повышая голос:

— Какого хрена это было? Предполагалось, что все это между нами будет тайной. Почему не сказал об этом в машине? Ты хуже всех знакомых мне мужчин!

Томас, даже не поворачиваясь в мою сторону, снимает пиджак и вешает его на спинку кресла, садится за стол и включает компьютер.

— Ты игнорируешь меня, Томас? Что это, я спрашиваю, было? Не уходи снова от ответа. Зачем ты рассказал Брауну, что мы якобы жених и невеста? И зачем он рассказал это всему офису?

— Вообще-то, я рассказал ему, что мы женаты. Но мы пришли к мнению, что так как ты упряма и своенравна, надо этот факт плавно внести в головы сотрудников. Поэтому пока все думают, что я сделал тебе предложение и ты согласилась.

— Зачем?

— Надоело.

— Надоело?

— Ага. Завтрапринесу тебе кольцо и будешь носить. В честь помолвки.

— Зачем ты так со мной?

— Бл***, просто прекрати сражаться и будь моей невестой.

— Ты и в Вегасе так ласково меня убеждал?

— Лиззи, если уж быть до конца честными, мне не пришлось тебя долго убеждать. Ты сама понимала, что это верное решение.

— Я… — даже не нахожу слов, чтобы что-то сказать этому мужчине. Просто разворачиваюсь и ухожу из кабинета, следуя на своё рабочее место.

Ловлю на себе едкие и колкие взгляды моих милых и добрых коллег и тяжело вздыхаю. Вот же засада. Чертов Томас Кент!

Глава 39

Томас

Возможно, я перегнул палку… Вполне вероятно, что я слишком давлю на неё и обрушил все на голову Лиззи слишком неожиданно. Наверное, мне стоит быть немного мягче и терпеливее. Но это невозможно. Я и так, кажется, само терпение. Пережить столько выносов мозга, переменчивого настроения и отказа слушать главное — просто невозможно. Порой мне кажется, что я сойду с ума. Не удивлюсь, если санитары уже ждут за дверью. Лиззи — это моё самое настоящее наказание за все проступки в этой недолгой, но насыщенной жизни. Любовь к ней — это не просто испытание огнём, водой и медными трубами. Это перепрошивка моей сущности. Раскол на множество составляющих. Армагеддон наяву. Но, в то же время, это самое прекрасное, что могло со мной произойти. Даже в минуты отчаяния и неконтролируемой злости, я все равно счастлив, что эта девушка — моя жена. Вполне возможно, что я мазохист. Но если со мной рядом будет она, все станет неважным и пустым. Мы наполним жизни друг друга самыми прекрасными мгновениями. Заживем настоящей семейной жизнью. И она научится мне доверять. Черт, как же я надеюсь, что она все-таки научится мне доверять!

В кабинет кто-то стучится, и я подскакиваю с кресла, надеясь, что это Лиззи. Но вместо неё в дверях появляется фигура Клайда. Я разочарован, и совершенно не стараюсь скрыть своё разочарование перед Брауном.

— Ждал кого-то другого? — смеётся старик, осматривая меня.

— Возможно.

— О, да. Только возможно. Именно поэтому подскочил с кресла, будто тебя петух клюнул в темечко.

— Не приставай ко мне, — сажусь обратно в кресло, поправляя ворот рубашки.

— Кажется, что все прошло хорошо, — машет в сторону отдела Клайд.

— Нет. Просто Лиззи хорошая актриса. На самом деле, она готова была оторвать мне яйца за эту сцену.

— Ну, если она схватит тебя за гениталии, это уже большой плюс. Намного лучше, чем убегать от тебя, верно?

Смотрю на серьёзного Брауна и наши губы одновременно начинают расплываться в улыбке. Вот же шутник! Мы смеёмся, глядя друг на друга, добрые пять минут.

— Послезавтра будем праздновать вашу помолвку, — делает кавычки в воздухе Клайд. Да, дочка его научила многим молодежным движениям, — продолжай быть напористым и все получится. Если она та самая-ради неё можно и в лепёшку расшибиться. Я же рассказывал тебе о покорении моей Пруденс.

— Да, — снова улыбаюсь, вспоминая наши последние две недели, что я живу у крестных.

Да, я снова стал жить у Клайда и Пруденс. Они не позволили мне уйти с того самого дня, как я пьяным и слюнявым завалился в их дом. Я живу в своей прежней комнате, ужинаю со стариками и обсуждаю свою личную жизнь с теми, кто является моей семьёй. Слушаю советы Пруденс, истории Клайда и рассказываю им о своей прекрасной и необыкновенной жене. Эти люди вселяют в меня уверенность и надежду, окутывают меня своей душевностью и теплом. Мне очень хочется, чтобы Лиззи согласилась на ужин в этом доме, увидела мою комнату и услышала истории о моей прежней жизни, которые я не успел ей рассказать. Я постоянно мечтаю, что наша с ней жизнь будет напоминать жизнь моих родителей, жизнь Браунов, что наша жизнь будет такой же настоящей и реальной, полной любви и взаимопонимания.

— Она постоянно на тебя смотрит, — произносит Клайд, и я выныриваю из своих мыслей, сосредотачиваясь на старике.

— В смысле?

— На всех совещаниях. Думает, что это незаметно. Но я, хоть и стар, а все ещё остаюсь очень внимательным. Она хорошая девушка. Все обязательно получится.

Клайд встаёт и салютует мне, направляясь к выходу. Смотрю на удаляющуюся фигуру мужчины и обдумываю сказанное им ранее.

Верчу в руках карандаш, а потом откидываю его в сторону, и со словами “к черту это все”, несусь к Лиззи.