«Не трепаться, а работать…» Эх, потрепал бы он меня сейчас по холке. Пусть даже не он, а кто-нибудь другой — все равно было бы приятно. Между тем в клетке становилось как в пекле: жар шел сверху, от железной крыши. И никакой воды, да если бы она и была, как бы я смог лакать с намордником на голове? Я старался не волноваться, и пока мне это удавалось, заметил на гребне холмов нечто очень странное — похожее на исхудавший пожарный гидрант с зонтиком наверху. Был случай: в Лос-Оласе шальная пуля угодила в пожарный гидрант, и из него брызнула вода. Вот бы сейчас так — было бы потешно. От этих мыслей жажда все усиливалась. И вдруг я увидел тягач с полуприцепом — из тех, что называют восемнадцатиколесными; только не требуйте, чтобы я пересчитал колеса. Он поднял на дороге облако пыли, проехал мимо меня и остановился у склада. Красные розы на его борту невозможно было не заметить.

Я слышал, как хлопнула дверца кабины, но не видел, кто вышел. Наступила тишина. Я исследовал клетку — искал какую-нибудь щель, чтобы можно было расширить, или слабину, куда мог бы протиснуться. Но ни щели, ни слабины не оказалось. В итоге я просто стоял и просовывал свою зарешеченную морду между прутьями клетки. Почудилось, что вдалеке на гребне холмов двинулся с места отощавший пожарный гидрант с зонтиком наверху.

На дороге появилось еще одно облако пыли с белой точкой впереди. Белая точка росла, меняла очертания и превратилась в машину — белый автомобиль с откидывающимся верхом. Он показался мне знакомым, а когда машина свернула с дороги и остановилась у склада, я не сомневался, что знаю ее.

Из авто вышел полковник Драммонд — с сигарой во рту, с соломенной шляпой на голове — и скрылся в дверях склада. После этого ничего не происходило — только по дальнему склону продолжал двигаться покрытый зонтиком пожарный гидрант, а мне становилось все жарче и все больше хотелось пить.

Из склада вышли люди с банками краски и валиками. Валики я помню по тем временам, когда Леда после нескольких перекрасок решила вернуть кухне первоначальный цвет. А Берни пришло в голову сделать все самому, чтобы сэкономить деньги. Что было дальше, лучше не вспоминать. Скажу одно: когда бреют шкуру — это очень неприятно.

Люди подошли к трейлеру, открыли банки с краской и принялись за работу. Вскоре красные розы исчезли, и борт стал совсем белым, без рисунков. За этим было так интересно наблюдать, что я забыл и о клетке, и о наморднике на голове. Но вдруг вспомнил и так разозлился, что стал без устали тереться о прутья решетки, стараясь скинуть намордник, но он даже не шелохнулся. И я остался стоять с упрятанной в намордник головой между прутьями.

Маляры ушли. Солнце палило с неба, и все снова сделалось неподвижным, только покрытый зонтиком гидрант не спеша спускался на равнину. Прошло немного времени, и зонтик превратился в сомбреро, а гидрант — в человечка небольшого роста.

Коротышка в сомбреро еще немного спустился по дальнему склону. Затем открылись ворота склада, и из них появились не маляры, как я ожидал, а двое других мужчин. Одним из них был полковник Драммонд, а другим — крупный, круглолицый, с длинными, закрученными вверх усами. Он смутно мне кого-то напоминал. Затем я разглядел сапоги из змеиной кожи и вспомнил: Текс Роса, владелец транспортного предприятия «Четыре розы» и каким-то боком приятель Джокко. Я попятился от решетки в глубь клетки.

Мужчины шли в мою сторону рядом, но не бок о бок, из чего я заключил, что они не такие уж друзья. Текс Роса сказал что-то насчет неприятностей.

— Я, что ли, виноват? — произнес полковник Драммонд.

— Кто же еще? — вспыхнул Текс Роса. — Вы же все это затеяли.

Они остановились перед клеткой. У человеческого страха свой запах — запах пота с какой-то отвратительной кислинкой. Он волнами исходил от полковника Драммонда. Неужели этот человек боялся меня, когда я в клетке и в наморднике? Чушь! Они взглянули на меня.

— Великолепное животное, — сказал владелец цирка.

Текс Роса кивнул.

— Отдам его Джокко в качестве награды. Разумеется, если не возникнет новых проблем.

— Уверен, все скоро кончится… — начал полковник.

— Заткнитесь, — перебил его Текс Роса. — И выкиньте сигару, от нее воняет.

Драммонд бросил сигару, и Текс Роса растер ее каблуком сапога из змеиной кожи.

— А теперь мне нужны бабки.

— На что?

— На Берни Литтла.

— Не понял, — растерялся Драммонд.

Я тоже ничего не понял, но они говорили о Берни, и я насторожил уши.

— Думаете, Панса его так просто отдаст? Нет, здесь дела так не делаются.

— Вам придется его выкупить?

— Нам придется. Это значит, вам и мне. Вы даете деньги, я договариваюсь.

— Во сколько он нам обойдется?

— Панса требует шестьдесят штук.

— Господи!

— Постараюсь сбить цену.

— На сколько?

Роса повернулся к полковнику.

— Неужели вы еще не поняли: нет никаких гарантий.

Драммонд потупился. Мне приходилось видеть такие парочки и в нашем народце: Роса взял верх, полковник проиграл.

— Сейчас мне даже близко не достать таких огромных денег.