— Блядь! Её заклинило! — он убирает руку руку. — Отойди, — предупреждает он, после чего поднимает ногу и делает ею мощный удар. За ним следуют ещё три удара такой же силы, прежде чем дверь наконец-то открывается.

Когда мы выходим на улицу, я жадно глотаю воздух открытым ртом. Такое чувство, словно я горю в агонии, которая быстро несётся вниз по моему пересохшему горлу. Приступ кашля заставляет меня согнуться пополам и положить обе руки себе на колени, чтобы нормально перевести дыхание.

— Копы скоро будут здесь.

Я выпрямляюсь, чтобы посмотреть на него сквозь слезящиеся глаза, не сомневаясь, что издалека уже доносятся звуки сирены. Смотрю в сторону, откуда идёт звук, и вижу красные, синие и белые сигнальные огни на фоне ночи. Я знаю, что это кажется невероятным, что он тоже должен быть здесь, учитывая, что между нами находилось три административных округа, но от мысли, что Тим может быть одним из офицеров в патрульной машине, у меня начинается паника.

— Нам нужно уходить.

Я не могу согласиться. Неважно насколько иррационально моё мышление, Тим мог появиться так далеко от области своей юрисдикции, и лучше не оставаться здесь, чтобы проверить это.

Мы идём в сторону пожарной лестницы, которая находится сбоку здания. Он спускается первым, и я следую его примеру. Мне достаточно легко удаётся делать это, пока я не оступаюсь. Пытаюсь ухватиться за одну из металлических перекладин, чтобы удержать равновесие, но все мои попытки тщетны, поскольку я недостаточно быстра. Я успеваю только схватить ртом воздух, зажмуриться и приготовиться к неизбежному падению. Но вместо того, чтобы встретиться с жёсткой землей, которую я ожидаю, я оказываюсь в руках Мэддокса.

— Поранилась?

Я качаю головой.

— Нет.

Ненавижу то, что он чувствует необходимость снова поставить меня на ноги. Но я думаю, что это необходимо, чтобы выйти отсюда и не попасться. Мэддокс тянется к моей руке и сплетает наши пальцы, прежде чем снова потянуть меня за собой. На грунтовой стоянке каждый пытается попасть в свой автомобиль и удрать. Когда мы, как и все эти люди, спешим побыстрее добраться до грузовика Мэддокса, я замечаю Мэллори. Генри поблизости нигде нет. Я не могу точно определить, хорошо это или плохо, но знаю, что предпочла бы лучше видеть с Мэллори его, а не тех двух парней, между которыми она сейчас зажата.

Как и раньше, я внезапно останавливаюсь, как вкопанная, и отпускаю руку Мэддокса. Он останавливается в паре метров от меня на средине шага и поворачивается ко мне с хмурым взглядом.

— Что такое?

— Я вижу свою подругу, — говорю я, а затем быстро отворачиваюсь от него, чтобы позвать её. — Мэллори! — кричу я через стоянку, складывая руки в трубочку около своего рта, чтобы усилить свой крик. — Мэллори! — я делаю несколько шагов в её сторону и снова останавливаюсь. — Мэллори! — она оглядывается вокруг и, когда наконец-то замечает меня, рьяно машет рукой. Она улыбается, как идиотка, когда начинает босиком бежать мне навстречу. У неё ужасный вид. Макияж размазан, волосы спутаны, а платье открывает ноги настолько, что я могу увидеть кружево её трусиков под ним.

— Ох, мой Бог, Эйли! — она врезается в меня, хихикая. От неё несёт дымом, уборной и потом. Совершенно очевидно, что она немного под кайфом. Обнимая меня за шею, она хватает прядь моих волос и растирает её между указательным и большим пальцем. — Такие мягкие. У тебя такие красивые, прекрасивые волосы, Эйли.

Я обнимаю подругу за талию, чтобы удержать её на ногах, когда она падает на меня.

— Где твои ключи? Я отвезу тебя домой.

Она отстраняется, хмурясь.

— Нет… неа, я не собираюсь домой. Есть ещё одна вечеринка. Я поеду туда с этими ребятами, — она качается, разворачиваясь и указывая большим пальцем в сторону двоих парней, которые последовали за ней. Они, конечно же, старше. Скорее всего, им под двадцать, но они моложе той толпы стариков, которую предпочитает Мэллори. Оба длинноволосые, неопрятные на вид и с множеством татуировок на коже. Они выглядят как парни, которых вы можете встретить в баре, обслуживающем исключительно преступников из байкерских банд. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что они хотят от неё. Или, возможно, они уже получили это и готовы к большему. Ни один из них не выглядит порядочно. — Я знаю, что ты не захочешь пойти, поэтому встретимся позже, ладно?

Я не вижу, как подходит Мэддокс, но чувствую его в тот самый момент, когда он оказывается близко, останавливаясь прямо за мной.

— Эй, йоу, Макс. Мужик, что не так?

Тот, что стоит сбоку от Мэллори выходит вперёд, как и Мэддокс. Они привычно пожимают руки ладонью к ладони и ударяют кулаками, словно каждый парень, казалось, знает, как это делается. Сейчас он стоит рядом со мной, но его поза будто говорит о том, что он пытается защитить меня от этих двух парней.

— Ни черта, — отвечает он ему коротко и ясно. Я заметила, что он делает это, когда чем-то расстроен. Он не отводит взгляда от этих двух парней, только слегка указывает головой в мою сторону, чтобы показать, что он говорит со мной. — Мы уходим.

— Мэллори, пойдём, — мне ненавистно выходить из тени защиты Мэддокса, но мне приходится сделать это, чтобы дотянуться до руки Мэллори.

— Нет! — кричит она, отталкивая меня, и спотыкаясь, отступает назад. — Я сказала тебе, что пойду на вечеринку с этими ребятами. Я не хочу, чтобы ты со мной нянчилась. Я в порядке.

Как бы я хотела, чтобы она не осложняла всё настолько сильно.

— Ты можешь повеселиться с ними в другое время. Прямо сейчас ты должна поехать домой со мной и протрезветь.