— Я знаю, ты хотел бы. Полагаю, поэтому это ранит ещё больше. Потому что ты мог бы быть здесь. Имею в виду, если бы не регби. Как...как твои игры? — спрашиваю я, пытаясь сменить тему.

— Хорошо, — медленно говорит он. — Пару раз проиграли, чуть больше выиграли. Кайла...только скажи мне, что тебе надо, чтоб я сделал.

Мне надо, чтоб он был здесь. Но я знаю, он не может.

— Ты...ты все ещё любишь меня? — смело спрашиваю я.

Он задыхается, услышав это.

— Я никогда не переставал любить тебя. Пожалуйста. Пожалуйста, поверь. Ты единственная причина, по которой я вижу свет.

Мое сердце расширяется, чувство такое странное и непривычное, учитывая последние события.

— Тогда, пожалуйста, продолжай любить меня. И, если ты не можешь быть здесь, тогда мне нужна твоя любовь. Как бы слащаво это не звучало, мне она необходима. Мне нужна ее сила.

— У тебя она есть. Вся она. Весь я. — он прерывается. — В какой ты больнице? Доктора хорошие, за ней хорошо присматривают?

— Я в UCSF, — говорю я. — И да. Они одни из лучших. Они делают, что могут, и они очень терпеливы. Они хотят для неё лучшего, как и все мы.

— Это хорошо...хорошо, — мягко говорит он. — Это значит, что о ней заботятся лучшие люди. Это все, что ты можешь сделать, Кайла. Ты сделала все, что могла.

— И теперь я должна попрощаться.

— Мне так жаль.

Я едва могу выдохнуть. Поднимаюсь на ноги и смотрю вверх на здания, зная, что проведу уикенд здесь. Я не уйду до самого-самого конца.

— Спасибо, — говорю я ему.

— За что?

— За то, что взял трубку.

— Я всегда буду брать трубку, когда ты звонишь. Ты это знаешь.

Как замечательно что это правда.

— Я лучше пойду, — мягко говорю я.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. — Я кладу трубку. Такое чувство что вся моя храбрость уходит вместе с этим.

Но даже так, несмотря на все это, его слова придали мне немного силы.

Я кладу телефон обратно в карман и иду в больницу.

***

Я не знаю, как переживаю эту ночь, может, сплю от силы час на креслах в комнате ожидания. Мы все остаёмся с ней ночью, хотя Никко первый кто попрощался и уехал, направляясь обратно к своей семье. Мы обнимаемся и плачем, и это настолько невероятно ужасно, что мы все вынуждены проходить через это.

В какой-то момент, я перебираюсь к ней и просто разговариваю. Я оставляю лучшее на потом, в конце дам ей знать что чувствую. Не хочу делать вид, что она мертва, пока она не ушла. Так что я разговариваю с ней, как и последние несколько недель. Обо всем, о чем могу.

В конце концов, когда где-то в небе начинают щебетать птицы, и вы можете почувствовать, что близиться рассвет, я чувствую, что конец близко. Для нас. Для матери и ее дочери.

Я беру ее руку, сжимая, потирая большим пальцем кожу, и думаю, что она уже лишь оболочка. Что настоящая она, привыкшая танцевать маленький танец, когда ест кусочек шоколада, то, как мой отец заставлял ее смеяться так сильно, что она практически падала со стула, та она, сейчас где-то ещё. Я помню сосредоточенность в ее взгляде, когда эти же самые руки подрезали ее розы. Она получала от них столько удовольствия. Она наслаждалась всем. Она так любила жизнь. Просто думаю, моего папу она любила гораздо больше.

Я плачу, моя голова на ее руках, держась за неё как ребёнок. Я все ещё ее ребёнок. Не знаю, как собираюсь прожить остаток жизни без неё. Она просто всегда была здесь, всегда наблюдала за мной, любила меня. Даже когда я делала что-то, что расстраивало ее, она никогда не могла держать обиду. Ее сердце и руки всегда были открыты.

— Надеюсь, я многому научилась у тебя, — вою я, рыдания сотрясают меня. — Я надеюсь, ты будешь гордиться мной. Я так сильно люблю тебя мамочка, не думаю, что когда-то говорила это достаточно часто, но надеюсь, теперь ты это знаешь. Ты мой лучший друг. Не знаю, как мне прожить остаток жизни без тебя.

Я плачу так сильно, что кровать дрожит, ее рука уже мокрая. Я так хочу, чтобы она проснулась, так хочу чего угодно, кроме сигнала машин за окном. Но она не просыпается. Она уходит от меня, и я остаюсь одна, без единственного человека в моей жизни, который беззаветно любил меня.

Сначала я потеряла отца, но сейчас намного хуже, потому что я знаю, отсутствие их обоих вместе будет разрывать меня всю оставшуюся жизнь.

Я не знаю, как долго плачу над ней. Знаю, что в какой-то момент кто-то открывает дверь и заглядывает, один из моих братьев, может врач, но они оставляют меня наедине с моим отчаянным горем. Это чистая агония и она поглощает меня. Слезы, кажется, никогда не утихнут, лицо болит от давления в носу и глазах, лёгкие горят.

И, тем не менее, она не просыпается.

Теперь я знаю, она никогда не проснётся.

В конце концов, я полностью сломлена. Я чувствую себя слабой, моему сердцу сейчас тяжело даже биться. Слезы перестают течь и я оцепеневшая, измученная развалина.

Я делаю глубокий вдох, смотря на маму, надеясь, мечтая, моля. Но это проигранное сражение.

— Знаешь, мама, — говорю я, во рту настолько сухо, что больно. Я снова беру ее руку и держу между своими ладонями. — Я влюбилась. Как ты и сказала, что будет. В Лаклана, — лишь то, что я говорю ей его имя, заставляет меня захотеть улыбнуться. — Было невозможно не влюбиться. Думаю, я с самого начала понимала это, но ты же меня знаешь. Я отказывалась верить в подобные вещи...любовь с первого взгляда, истинная любовь, безумная любовь, которая поглощает тебя, пока не остаётся ничего кроме любви. Та любовь, которая была у тебя с папой. Я всегда думала, что это звучит ужасно, — я выпускаю сухой смешок. — И в некотором смысле так, потому что это болезнь и она поражает всю твою жизнь и уродует каждую клеточку в твоём теле. Словно что бы я ни делала, это было связано с Лакланом. Он стал для меня всем. Но...полагаю, даже в сказке у любви есть тёмная сторона. Не всегда бывает долго и счастливо. Принц временами может больше походить на злодея, но...опять же, как и принцесса. Может быть, это делает их правильными друг для друга. Я не знаю. Но я любила его, мам. И все ещё люблю. Я чувствовала любовь в полной мере, и затем потеряла и это всегда бы мой величайший страх. Потерять эту дикую, прекрасную любовь, такую же любовь, которой ты любила отца. Но сейчас...теперь ты снова будешь с ним. И я знаю, насколько счастлива ты будешь.