Она тяжело дышит рядом со мной, и тьма подкрадывается ближе. Но я не чувствую страха из-за того, что рассказал ей. Правда освободила меня.

— Почему ты рассказал мне? — наконец говорит она, голос едва слышен.

— Потому что я знаю, что такое чувство вины. И знаю, что такое смерть. И я наконец-то осознал, что никогда не следует связывать одно с другим. Или это, нахрен, разрушит тебя. — Я целую ее в макушку. — Я знаю, тебе долго будет больно, и ты собираешься ненавидеть себя, но, пожалуйста. Ничто из этого не твоя вина. Не позволяй чувству вины говорить обратное. Скорби по маме всем сердцем, но никогда не отравляй это чувство виной и стыдом. Для них там нет места. Отпусти все это.

Она проводит пальцами вниз по моей груди, но ничего не говорит.

Нам больше нечего добавить.

Мы просто дышим. Наши сердца бьются.

Мы цепляемся за эту полоску времени, пока она не засыпает на мне.

Я держу ее в своих руках, правда сделала меня свободным.

Я лишь надеюсь, что та же самая правда спасёт ей сердце.

Как ее сердце спасло меня.

***

Я решил остаться на похороны.

Алан не доволен.

Тьерри не доволен.

Эдинбург Рагби не доволен.

Никто не в восторге от моего решения. Это значит, что я пропускаю игру, значит, что я в большом чертовом дерьме и что я, скорей всего, подставил команду, особенно учитывая что мы играет против Лидс.

Но я не собираюсь оставлять Кайлу, не тогда, когда она все ещё нуждается во мне. Она нуждается во мне больше всего. Я рядом с ней когда она разбирается с организацией похорон и своими братьями, адвокатами и завещанием. Я здесь, чтобы держать ее когда она срывается и ломается, снова и снова. Порой напряжение для меня слишком велико, чтобы вынести его, но я справляюсь, потому что она не может.

После моего признания о смерти Чарли, мы больше не обсуждаем наши отношения. Она сказала то, что должна была. Она не думает, что может быть со мной, хотя любит меня, и как бы мне не хотелось встряхнуть ее, объяснить что я все равно буду ждать, я знаю, мне не удастся достучаться до неё. На данный момент нас нет. Прямо сейчас она думает что никогда и не будет. Прямо сейчас, я просто рука вокруг ее плеча, крепко держащая ее. Она проходит через море смерти, и в ближайшее время поток не отпустит ее.

Я вижу Брэма, Николу, Линдена и Стефани на похоронах. Единственное яркое пятно за последнее время, хотя никто из нас не чувствует уместным праздновать наше воссоединение. Я разговариваю с Брэмом о развитии и том, как все хорошо идёт, как отец Жюстин принёс много инвестиций от общества. Он безмерно благодарен мне, но я лишь могу сказать ему, что может, стоит передать часть этих инвестиций мне. Я бы мог использовать их для собак.

Мне тяжело прощаться с ними, особенно с Брэмом. Прощаться с мамой Кайлы, когда ее гроб опустили в могилу, тоже тяжело.

Прощаться с Кайлой, возможно в последний раз, самая тяжёлая вещь, которую я когда-либо делал.

Она подвозит меня в аэропорт и меня наполняют воспоминания того дня, когда мы были здесь в последний раз. Я как раз собирался регистрироваться на рейс, адски нервничая, что она может не прийти, что место рядом со мной на самолёте домой останется пустым.

А потом я почувствовал ее позади себя, словно солнце встаёт за вашей спиной, и я повернулся и увидел ее великолепное лицо, полное надежды, решимости и изумления, тянущую смехотворно яркий чемодан.

И в то же мгновение я влюбился в неё.

И в каждое мгновение после.

Теперь, теперь все изменилось, даже мои чувства к ней.

Потому что это был лишь вкус любви. То, что я чувствую сейчас - полный спектр.

— Лаклан, — говорит мне Кайла, пока мы стоим около пропускного пункта. Она тянется к моей руке, крепко хватает, смотря на пол. — Даже не знаю, как тебя благодарить. За все.

— Нет необходимости благодарить меня, — говорю я ей, сжимая руку в ответ. — Я всегда буду здесь для тебя. Надеюсь, теперь ты это знаешь.

Она кивает. Шмыгает носом.

—Я знаю. — Затем смотрит на меня вверх, глаза блестят от слез. — Я хочу быть готовой. Хочу снова быть с тобой. Просто не знаю как.

Я посылаю ей полуулыбку.

— О, лапочка. Ты знаешь, где я буду. Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, если ты захочешь меня, ты знаешь, где я.

— И ты примешь меня?

Я качаю головой, сдерживая слезы.

— Как ты можешь спрашивать такое?

Притягиваю ее в объятия, держа ее со всей силой, на которую способен.