Они говорили о пользе, которую купец принёс своему городу.

Стояли жители четвёртого микрорайона,

в котором купец никогда не был и не мог быть,

поскольку микрорайон появился лет через восемьдесят

после его смерти.

Поставили памятник рядом с улицей большевика Пермякова.

Можно представить, что стало бы с купцом, доживи он

до большевика Пермякова,

до большевика Хохрякова,

до большевика Немцова.

Но ведь мы уважаем нашу историю,

все периоды нашей истории,

и мы ни от чего не отказываемся.

Мы уважаем нашу историю

и всё хорошее, что в ней было.

Мы уважаем купцов, которые строили будущее

с помощью благотворительности и просвещения.

– - И торговли?

– - И торговли.

И благотворительности, и просвещения.

Мы уважаем большевиков, которые строили будущее

с помощью расстрелов и концлагерей.

– - И ликбеза?

– - И ликбеза.

И расстрелов, и концлагерей.

Мы уважаем нашу историю.

ТЮМЕНСКИЕ КУПЦЫ (II)

Андрей Иванович Текутьев,

купец 1-й гильдии и городской голова,

который давал деньги на училища и больницу,

на театр и библиотеку,

теперь сидит в кресле,

опираясь на левый локоть,

брюхо стянуто мундиром, --

купец 1-й гильдии и городской голова,

забронзовевший и позеленевший.

Андрей Иванович Текутьев

теперь сидит в кресле,

спиной к Текутьевскому кладбищу,

которое было названо так по случайности,

но в каком-то смысле и справедливо,

поскольку функционировало в те годы,

когда процветали дела

купца 1-й гильдии и городского головы.

Андрей Иванович Текутьев

сидит спиной к кладбищу,

лицом к центральной улице,

на Текутьевском бульваре,

который, в общем, тоже кладбище,

и сколько под собянинской брусчаткой костей --

никто не знает.

Андрей Иванович Текутьев

сидит спиной к кладбищу,

лицом к центральной улице,

в окружении стилизованных фонарей и скамеек,

хмуро глядя на автомобили,

на проходящие парочки, не обращающие на него внимания.

Андрей Иванович Текутьев

сидит спиной к кладбищу,

как хранитель кладбища,

как правитель кладбища,

как глава не города, а загробного царства,

и хмуро смотрит на проходящих живых.

Андрей Иванович Текутьев

сидит, как Плутон на троне,

как глава загробного царства --

мёртвого мира,

ушедшего мира, --

который исчез сто лет назад.

Какое удачное место

выбрано для памятника

Андрею Ивановичу Текутьеву,

купцу, меценату, сумасброду,

который под конец жизни замаливал грехи

старостой Спасской церкви,

а теперь сидит в кресле,

как Плутон на троне,

и из своего мира мёртвых

хмуро смотрит на мир живых.

ОНО ЗАГОВОРИЛО

Историки уже давно

придумали это понятие --

безмолвствующее большинство.

Меньшинство правило миром,

торговало и воевало,

совершало важные открытия

и говорило об этом

в хрониках и летописях,

указах и законах,

мемуарах и дневниках,

договорах о купле-продаже.

Большинство не умело писать,

большинство не умело читать,

и в мировой истории

не слышно голоса большинства.

Большинство молчало,

выражая себя только в песнях и сказках,

которые, впрочем, тоже записывало меньшинство.

Как историки радовались, когда находили

ругательные надписи на стенах Помпеи

или записки на новгородской бересте.

"Большинство заговорило!" --

восхищались историки.

Это касается прошлого --

античности, средневековья,

даже двадцатого века.

Но в наше новейшее время,