— Нет. Ромашковый, — миссис Юкимура удивлённо на нас смотрит.

— Суперлуние … Что оно сделает с ногицунэ? — спрашивает Скотт.

Я поднимаю на него взгляд. МакКолл сосредоточено бегает глазами от матери Юкимуры к дочери.

— То же, что и с кицунэ, — женщина оборачивается на Киру, что стоит поодаль. — Придаст сил.

— А с оборотнями?

— Для волков это такое же полнолуние, за исключением того, что влияние луны увеличивается в разы.

— То есть, если раньше в этот день мы испытывали желание кого-нибудь убить, то сейчас …

— Сейчас это желание станет непреодолимым.

Скотт переводит взгляд на меня. Я знаю, о чём он думает — я, как “ново перерождённый” оборотень буду ощущать этот день сильнее всех. И далеко не факт, что мне удастся обратить это против врага, а не друга.

Стайлз делает глоток чая, а затем ставит кружку на стол. Помимо неё тут стоит игральная доска го — я хорошо её знаю потому, что часто слышала её терминологию в своей голове. Правда, самой сути я так и не смогла уловить, хоть и однажды, после первого её от ногицунэ упоминания, провела несколько часов в интернете за изучением правил.

Однако, в расставленных чёрных и белых камешках сейчас я могу уловить кое—какую часть исхода — белые образовали атакующую линию вокруг двух чёрных, загоняя их в угол.

Я поднимаю глаза на миссис Юкимуру, и наши взгляды пересекаются. Некоторое время мы смотрим друг на друга так, словно каждая из нас что-то знает — что-то важное, что может в корне поменять исход нашей собственной игры.

— Вы никогда не слышали об оборотнях с зелёными глазами? — наконец, спрашиваю я.

Женщина складывает руки на груди.

— Насколько я знаю, есть лишь один оборотень, что имеет глаза такого цвета, и это рейко.

— Рейко умер.

— Рейко не может умереть. Рейко может поменять хозяина, он может быть заперт в чистилище, он может быть ранен, но убить его не под силу никому. Так же, как и ногицунэ, его можно лишить физического образа, но убить — невозможно.

— Но ведь рейко не может жить одновременно в двух людях, даже если они — родственники, так?

— Что ты имеешь в виду?

Я обращаю взгляд на Стайлза, а затем и на Скотта. Тот еле заметно кивает мне.

— Мой … брат. В день, когда я пропала, крик банши, так сказать, пробудил в нём спящие гены сына истинного альфы.

В моей голове это звучало определённо адекватнее, а сейчас, когда я произнесла это вслух, мне кажется, что большего бреда невозможно придумать.

Но окружающие, похоже, принимают все слова всерьёз.

— Братско-сестринские отношения по крови всегда были сильнее и сложнее прочих. С вами обоими могут происходить вещи, которые с другими оборотнями никогда не случатся.

— Наверное, это что-то вроде близнецов, — подаёт голос Кира. — Вы говорили, что раньше они становились одним целым оборотнем. Возможно, у вас с Джорданом что-то подобное?

Я хмурюсь.

— Увольте, но сливаться ни с кем я не собираюсь.

Я слышу, как Стилински под боком издаёт смешок.

— Брук, — миссис Юкимура присаживается рядом со мной со свободной правой стороны. — Чтобы помочь тебе, я должна узнать историю. Всю историю. Расскажи мне, что именно сделал рейко? Что произошло с тобой и Стайлзом там, в бардо?

От воспоминаний того, как ногицунэ утаскивал Стайлза прочь от меня, а я ничего не могла с этим поделать, мне становится нехорошо, однако, я тут же чувствую, как вторая, более тёплая от того, что недавно держала горячий стакан, ладонь парня ложится на мою руку, которую уже сжимает первая, переплетая пальцы.

Я не придаю этому явного внимания, однако, не могу сдержать мимолётную, лёгкую улыбку.

Я как-то пропустила тот момент, когда мы стали так близки. Пропустила мгновение, когда мы успели пересечь грань между “Стайлз, я справлюсь со всем сама” и “Ты нужен мне, Стайлз”.

Это как если бы я всю жизнь была глухая, но в один день проснулась утром и услышала, как за окном щебечут птицы.

Это странно, но это важно.

Я всегда думала, что люди влюбляются медленно и постепенно. Они проходят сначала все этапы от улыбок до первого поцелуя, ощущая внутри все эти фейерверки и бабочки, и затем только понимают, что не могут друг без друга.

Что касается меня, то это получилось совершенно по—другому. Просто в один момент я поймала себя на мысли, что те мгновения, когда Стайлз, беспомощный, в слезах и пыли, исчезал за дверьми вместе с тёмным духом, что, как я думала, мог его убить, были самыми худшими в моей жизни.