Поначалу я непонимающе смотрю на присутствующих, а затем поднимаю одну руку и подушечками пальцев касаюсь своего лица.

Шерсть на скулах. Странный нос. Острые уши.

Я монстр. Я то, чем когда-то боялась стать.

У нас получилось. Однако, мне почему-то становится страшно.

Я встаю на ноги и, покачиваясь, плетусь к выходу. Мне хочется бежать, но поясница всё ещё ноет.

— Брук? — зовёт меня Стайлз, но я не оборачиваюсь.

— Брук, ты куда? — подключается Скотт.

— Мне нужно проветриться, — бурчу я себе под нос, распахивая дверь лофта.

На самом деле, я хочу убежать куда-нибудь далеко. Только проблема в том, что мне некуда идти. У меня нет больше дома, и у меня нет больше семьи.

У меня нет даже могилы матери, на которую я могу прийти, потому что её кремировали.

Я выхожу на улицу, где уже давно царствуют сумерки. Засовываю руки в карманы джинсов и делаю глубокий вдох.

Прохладный воздух обжигает лёгкие и отдаёт болью в висках.

— Если бы ты знала, что завтра умрёшь, — слышу я такой знакомый голос у себя за спиной. — Что бы ты сделала сегодня?

— Не знаю, — я пожимаю плечами, — А ты?

Стайлз встаёт слева от меня. Я вижу его краем глаза, но не поворачиваюсь.

Он всегда, почему-то, находится слева, словно это его место.

— Встретил бы свой последний рассвет с человеком, которого люблю. А с утра приготовил бы отцу кофе.

Я улыбаюсь, опуская голову вниз и цепляясь взглядом за свои ботинки.

— Из тебя вышел очень даже милый оборотень.

— Жизнь — странная штука, — произношу я. — Когда-то я боялась находится рядом с монстром, а теперь я сама — монстр.

— Вещи всегда становятся ещё хуже перед тем, как наладиться. Просто продолжай идти вперёд … Как там было? Если идёшь сквозь ад …

— Не останавливайся, — заканчиваю за Стайлза я.

Он хватает меня за предплечье, заставляя повернуться на себя.

— У тебя кровь, — шепчет он.

— К рассвету заживёт, — я передёргиваю плечами.

Стилински поджимает губы. Я вижу, как он опускает глаза вниз буквально на пару секунд, словно задумываясь о чём-то, или же пытаясь что-то вспомнить.

— Брук?

— А?

— Мне всё равно сегодня не уснуть … Не хочешь встретить рассвет вместе?

Я улыбаюсь и киваю.

========== // i just died in your arms tonight ==========

Я открываю глаза и вижу перед собой затылок и спину Стайлза. Его руки подложены под голову, однако, его плечи слишком ссутулены и напряжены для человека, который спит. На нём всё та же клетчатая рубашка — красная в синюю клетку — в которую он переоделся вечером, когда вернулся домой и привёл меня с собой, потому что мне некуда было идти, а ему нужен был человек, который сможет удержать его на ногах. Мистер Стилински кивком встретил меня и сказал о том, что Пэрриш очень хочет помочь и ждёт моего звонка, однако, я лишь махнула рукой. Да, он мой брат, но именно поэтому я и не хочу, чтобы он помогал. Я уверена, что больший толк был бы от того же Питера, но тот, в отличие от Джордана, абсолютно не самоотвержен.

Мы лежим поперёк кровати, из-за чего затекли мои ноги. Это была моя идея, лечь подобным образом, и сейчас, когда ноги от стопы и до колена покрываются неприятными мурашками, я проклинаю себя за это. Да, так больше места, и так в течение сна мы избежали ситуаций столкновения конечностями, но, если говорить на чистоту, я была бы и не против. Но мне не хотелось навязываться, а для того, чтобы признаться Стайлзу в своих чувствах, я не слишком смелая. К тому же, это будет глупо с моей стороны — я знаю, что он целиком и полностью, душой и разумом, принадлежит Лидии.

И если раньше я не понимала, почему Эрика плачет у меня на плече, то сейчас всё, что я чувствую, это как сердце бьётся о рёбра, словно чайка, что кидается на волны и разбивается о скалы в попытке стать свободней.

Мы с Эрикой стали ближе, чем были при жизни — я стала монстром, которым она умерла. А человек, который вернул меня к жизни, был её любовью до последнего вздоха.

Парень лихорадочно выдыхает, а затем начинает вертеться на месте, и я тут же закрываю глаза в попытке притвориться спящей. Я пытаюсь выровнять дыхание, которое перед этим и вовсе, кажется, прекратилось.

Я не хочу, чтобы парень понял, что я уже не сплю, потому что это бы означало то, что новый день — возможно, для кого-то из нас даже последний — уже начался.

Я чувствую, как чьи-то холодные пальцы ложатся мне на щеку и проводят по ней от виска к скуле, отводя выбившиеся из хвоста волосы в сторону. Я замираю в ожидании того, что будет дальше.

— Ты не спишь, — произносит парень утвердительно, и я тут же распахиваю глаза.

Стайлз улыбается. Его улыбка слабая, лишь одними уголками губ, однако, всё-таки, это улыбка.