– Встань, - отрезал Гриффин, в его тоне звучал безошибочный приказ.

Микаэль мгновенно вскочил на ноги.

– Я так…, - Мик начал, но Гриффин не позволил ему закончить извинения.

Гриффин потянулся и обхватил шею Микаэля, притягивая к себе с невероятной силой. Прежде, чем Микаэль понял, что происходит, рот Гриффина накрыл его губы.

Поцелуй вышел именно таким, как мечтал Микаэль - всемогущим, властным, неуступчивым. Грифф держал лицо Микаэля в своих руках, не оставляя тому шансов на побег. Но когда язык Гриффина нашел его, а губы соприкоснулись, Мик уже знал, что никогда и не хотел бы сбежать.

Медленно Гриффин отстранился.

– Я хотел сделать это с той самой секунды, как встретил тебя, - выдохнул Гриффин, прижимаясь лбом ко лбу Микаэля.
– Я никогда не хотел никого, как я хочу тебя, Мик.

Микаэль не мог поверить словам.

– Нет... не может быть. Я был здесь два месяца. Если бы ты хотел меня…

– Твой, мать его, священник сказал мне, что если я посмею хоть пальцем прикоснуться к тебе, он никогда не разрешит мне видеться с Норой.

Микаэль обернулся к Норе, наблюдавшей за ними обоими с едва заметной улыбкой на губах.

– Нора? Отец С сказал…

– На то у него есть свои причины, - отозвалась Нора.
– И да, он уведомил Гриффина, что отзовёт его привилегии в Восьмом Круге и выгонит из нашей тусовки, если он хоть что-то попытается сделать с тобой. И он бы запретил наши с ним встречи. Но я уже говорила, Гриффин. Сорен не монстр. Вы можете поговорить с ним. Позвони ему. Объясни…

– Нахер ему звонить. И к черту объяснения. Он думает, что он Бог, принимающий решения за нас. Что происходит между мной и Миком, не его дело. И я собираюсь пойти и сказать ему об этом. Прямо сейчас.

Гриффин снова притянул Микаэля к себе, впиваясь в его губы страстным поцелуем, заставляя Мика задыхаться и изнывать. Но это закончилось еще быстрее, чем Гриффин успел отодвинуться и выйти из ванной.

– Гриффин!
– окликнула Нора.

И ей, и Микаэлю приходилось практически бежать, чтобы не отставать от широких уверенных шагов Гриффина.

– Собирается гроза. Не можешь подождать до завтра? Просто возьми чертов телефон.

– Для Сорена это будет недостаточно, и ты это знаешь, Нора. Когда я пришел к нему шесть лет назад и сказал, что влюблен в тебя, даже разговора не хватило. Я должен был доказать какой я. Я был слишком испуган, чтобы сделать это. И не любил тебя достаточно, чтобы собраться с силами и доказать. Для Мика я это сделаю. Хотя бы ради того, чтобы показать, что этот твой самоуверенный, надменный мудак в сутане не единственный Доминант, у которого есть яйца.

Микаэль смотрел на Нору с выражением крайнего ужаса.

– Гриффин не собирается драться с Отцом С, нет?

Нора отрицательно покачала головой.

– Нет. Сорен – пацифист.

Микаэль осел с облегчением. Каким бы сильным и жестким и молодым ни был Гриффин, у него было ощущение, что Отец С сможет вытереть пол любым человеком на планете.

– Слава Богу.

– Нет, Сорен не станет бороться с Гриффином. Он хочет сломать его.

– Ох..., - Микаэль смотрел, как Гриффин исчезает в конце коридора.
– Твою мать.

Нора кивнула.

– В самую точку.

Микаэль ждал, что Гриффин снова появится на том же месте. Может быть, ему удастся его вразумить. Он вспомнил историю, которую рассказал ему Фиске утром после его первой ночи с Норой – как Гриффин ушел к Отцу С спросить разрешения быть с Норой. Отец С сказал, что до тех пор, пока Гриффин не почувствует на своей шкуре, что такое настоящая боль, он не получит никакой власти. Гриффин не смог пройти через это тогда, из-за Норы. Но из-за него... ради него...

– Я не могу позволить ему сделать это. Это глупо. Мы что-нибудь придумаем, - сказал Микаэль, не зная, как позаботиться о Гриффине.
– Я поговорю с ним. Я поговорю с отцом С. Он…

Звук ревущего двигателя прервал Микаэля и положил конец всем его планам по спасению Гриффина от нелепой идеи противостояния Отцу С.

– Что за…

Нора вздохнула.

– Это Дукати Монстр выехал на шоссе, - сказала она.
– На очень большой скорости. Он получит дохрена штрафов за превышение скорости, если не будет осторожен.

– Нора..., - Микаэль посмотрел на нее, его желудок завязался в узел боли, надежды, печали и радости.

Она выдохнула и засмеялась.

– Неужели мы не можем прожить хотя бы неделю без трагедий? Пойдем со мной, Ангел. Хочу показать тебе кое-что.

* * * 

Не собираясь останавливаться на достигнутом, Сюзанна поехала обратно в город. Она продолжала ехать, пока не прибыла в Уэйкфилд, штат Коннектикут. Весь путь туда журналистка думала о Сорене, Отце Стернсе, брате Элизабет... Как все они могли быть одним и тем же человеком? Для Клэр он был идеальным старшим братом. Для Элизабет - символом худшей части ее жизни. Для своей паствы он был практически воплощением Бога. А для Норы Сатерлин - "Возлюбленным". Но то, что она любила его, не означало, что он любил ее в ответ, по крайней мере, не таким же образом. Сюзанна знала, что Патрик любил ее, был влюблен. Но она не чувствовала взаимности.