– Напиши мне, как ты узнал о его планах. Что, как и когда он говорил тебе на эту тему. Всё, что вспомнишь, понял?

– Да.

– Подробно!

– Есть! Александр Васильевич, а можно вопрос?

– Задавай.

– Как Кривочук в такой непростой ситуации смог попасть Альфе точно в сердце?

– Правильно использовал момент, - ответил Самсонов.
– Плюс хорошее знание анатомии дзетт-людей, это ведь его разработка всё-таки.

– Значит, Кривочук теперь - герой, типа?
– одними губами улыбнулся Денис.

– По крайней мере, не растерялся, - генерал внимательно посмотрел на Дениса.
– Ты, вот что, Кулаков, ты, если хочешь мне что-то сказать, - говори!

– Да не верю я ему!
– откровенно ответил Денис.
– Кривочуку! Нельзя ему верить. Он отца так ненавидит, что...

– Что?
– генерал поднял брови.

– Что готов на всё, лишь бы сместить его с должности руководителя подразделения!

– Это не имеющая отношения к делу лирика.

– Ну почему же не имеющая, - возразил Денис, - если он носил с собой заряженный пистолет? Вот, скажите, Александр Васильевич, зачем? Зачем Кривочуку, отправляясь к Тихоне, брать оружие?

– Страховался, - спокойно ответил генерал.
– Виварий в "Дзетт-факторе" - неспокойное место, а дзетт-шимпанзе - махина весом под сто семьдесят кило.

– Кривочук опасался Тихони?! Но это же... пфф!
– Денис возмущённо выдохнул.
– Да все! Все знают, какой Тихоня добряк, как он обожает... обожал людей!
– да спросите любого, у него и кличка поэтому такая! Да никому из Управления и в голову никогда бы не пришло заявиться к шимпу с боевым пистолетом, парализ-то и то никто не брал!

– И тем не менее доктор имеет право носить оружие, у него есть соответствующее разрешение.

– У Аркулова тоже есть, но он, даже когда исследовал дзетт-человека, всегда брал с собой только парализатор!

– Вот и доигрался, - мрачно отметил Самсонов.
– Техникой безопасности явно пренебрёг, контроль над ситуацией утратил, вина за произошедшее - полностью на нём. Чем он там с дзетт-человеком занимался, что допустил такое, предстоит ещё разобраться. А пока ясно одно: если бы Кривочук не остановил Альфу, всё могло обернуться гораздо хуже, чем смерть дзетт-шимпа, так что доктору спасибо, а твоего отца ждёт служебное расследование.

– И всё-таки, Александр Васильевич, я думаю, Кривочук знал, что случится, планировал свои действия и заранее готовился, потому и взял в виварий свой пистолет!

– Доказательства?

– ...Доказательств пока нет, но я уверен, что-то можно найти! Надо записи с камер внимательно изучить, посмотреть...

– Ну всё, Кулаков, хватит! Отправляйся на своё рабочее место и изложи мне чётко и письменно всё, что я тебе велел, - приказал Самсонов.

– Но...

– Сроку тебе до вечера. Свободен!

* * *

Есть совсем не хотелось, и Трухаков взял только какао: здесь, в ресторане "Пять углов" все напитки имели божественный вкус и, по мнению Игоря, стоили указанных в меню денег. "Пять углов" был бешено дорогим, но Трухаков, предпочитавший заказывать еду с доставкой и потому редко ходивший в рестораны, любил и посещал только такие заведения: вкусная еда, тихая музыка вместо рекламы, силовая штора - что может быть приятней?

А главное, здесь с каждого столика имелся доступ к ресторанному юнифону! Фиксированная оплата за пользование да плюс отчисления за каждую минуту соединения по грабительскому тарифу мало кого привлекали, однако услуга такая в дорогих заведениях всегда присутствовала: как говорится, любой каприз за ваши деньги.

Отхлебнув какао, Игорь активировал кэш-карту и набрал номер Валенты.

– Игорь?
– лицо Бори выглядело растерянным.

– А ты уже надеялся, что я не появлюсь и всё отменится?
– без приветствия и предисловий спросил Трухаков.
– Думал, денежки для дочки так, на халяву, упали?

– Чего злобствуешь?
– нахмурился Валента.
– Я звонил, но юнифон, что ты мне оставил, выключен. Знаешь, я мог бы разыскать твой настоящий личный номер или позвонить прямо на работу, в клинику, да побоялся, что это тебе повредит - ведь не зря же ты мне только тот номер оставил? Поберечь тебя решил!

– Скорее опасался, что я твоё признание всему миру открою, - отпив ещё какао, усмехнулся Игорь.

– Да что с тобой такое, Труха?
– разъярился Боря.
– В самом деле, в чём ты, баг-задораг, меня обвиняешь?! Да, я ненавижу всю эту твою затею, и никакие деньги не могут изменить моё к ней отношение, ну и что? Мы же с тобой обо всём договорились, так какая тебе, на хрен, разница, что я по этому поводу думаю и чувствую, а?! С чего это я должен бояться?

– Да ладно, ладно, успокойся, это я так, - Трухаков помахал рукой, словно дым возле лица развеивал.
– Напряжение просто сбрасываю - уж больно тяжко... в последнее время... Так ты говоришь, работа готова?