Его темные глаза вспыхнули.

— Ты нарываешься, Вина.

— Черта с два! Если я пойду ко дну, пойдешь ко дну и ты, Честер Дзержински. Придержи свою злость для тех, кого можешь напугать.

— Да, ты можешь быть уверенной в своей безопасности, — неохотно признал он. — Значит, тебе пришлось убить давно утраченного сына, чтобы защитить своего, верно?

— В том — то и дело, это не я! — воскликнула Давина. — Яд такой редкий, что всего несколько людей способны изготовить его, — зашептала она. — Я знакома с мужем женщины, создавшей яд, но никто, по — видимому, ее не подозревает — она приходится родственницей половине полицейских, а ее отец работает главным медэкспертом. Это не яд из наперстянки или белладонны, который я смогла бы сделать сама. Даже если бы он у меня был, я бы не знала, как его использовать.

Покончив с завтраком, Чез прикурил сигару и заказал официантке кофе.

— Ты пытаешь мне доказать, что мы вляпались в это по чистой случайности? — спросил он с недоверием.

— Именно это я тебе и говорю. — Она широко распахнула глаза. — Чез, я боюсь! Меня явно подставляют, я уверена!

— Разве у копов нет других подозреваемых?

— Один темный — я имею в виду чернокожий мужчина! Гениальный биохимик, который написал бестселлер о своей работе. Давно утерянный сын Джон был знаком с ним и его женой еще в Калифорнии. Жена — она белая — очень красива. Она могла бы стать моделью, но тоже работает биохимиком, и как раз она создала тот яд. Очень странная пара, Чез. Когда увидела их вдвоем на банкете, то была потрясена. Она смотрит на своего мужа, словно он — Бог.

— Что — нибудь еще?

— Нет. И надеюсь, ты помнишь, что я вернула свой долг.

Он рассмеялся.

— Мне не нужна твоя «капуста», Вина. Никакое дорогостоящее имущество в моей части Флориды не может пройти мимо меня. Моя комиссия иногда выражается шестизначным числом. Ты в полной безопасности и должна признать, что Макс Танбалл — именно то, что тебе нужно.

— С готовностью признаю. Я не собираюсь возвращаться к карьере модели, пока у меня есть работа в издательстве, Чез. Но не думай, что ты являешься моим идейным вдохновителем. Это не так. У меня настоящий талант к оформлению книг Я очень благодарна тебе за деньги, одолженные на покупку «Имаджинекса». Благодарна за намек заняться Максом Танбаллом. Но все мои долги выплачены, и я больше ничем тебе не обязана, мой темный нью — йоркский друг. Эту часть наших жизней лучше держать закрытой.

— Ты все еще куришь «Собрание»? — спросил он.

— Когда нужно произвести впечатление.

Чез наклонился к ней через стол.

— Эм отравил тот же человек, что и первых двух?

— Так думает полиция.

— Но они не знают, кто именно; только, что он — мужчина.

— Они даже в этом не уверены. — Давина собралась уходить. — Я пойду к своему малышу.

— Сколько ему?

— Три месяца.

— Случилось худшее?

— Да.

— А парень, написавший книгу, черный?

— Да.

— Вот тебе и дилеммка, Вина?

— Нет. Макс — очень хороший и надежный муж.

Эван и Лили накормили Вала ленчем. Чез уехал куда — то в своей взятой напрокат машине — «Кадиллаке», не сказав никому ни слова, а Лили относилась к тем женам, что с легкостью найдут, чем накормить дядю Чеза по возвращении.

Именно приезд Честера стал основной темой для разговора.

— Он мне показался очень приятным, — сказала Лили, относившаяся к тем людям, что никогда не видели ни в ком ничего плохого. — Мне нравятся его волосы, они так стильно пострижены. — Она с любовью провела по волосам Эвана, которые закрывали ему уши, отдавая дань моде. — И его одежда! Стильная и модная!

Лили была не того социального уровня, который Эмили хотела бы для жены своего сына, но последняя довольно скоро поняла, что у святых социального уровня быть не может — а Лили точно являлась святой. Поэтому она никогда не страдала от острого язычка своей свекрови и не оценила сделанный Давиной подарок — полосатое садовое растение сансевиерию, называемую в народе «тещин язык».

В комнату, толкаясь и смеясь, вбежали двое детей. У семилетней Марии были волосы Танбаллов и желтоватые глаза, она обещала стать настоящей красавицей, когда повзрослеет. Билли исполнилось пять; немного полноватый, он имел такой же солнечный, как у матери, характер, и склонность к приключениям, что доставляло Лили немало хлопот.

— Мам, скоро пойдет снег, — сказала Мария. — Пожалуйста, разреши нам немного погулять?

— Да — да! — закричал Билли.

Лили на миг задумалась, потом улыбнулась и кивнула.

— Час, — ответила она. — Мария, смотри на часы, чтобы отследить время. Приведи Билли домой вовремя, захочет он того или нет.

Когда они ушли, она смогла присесть.

— Чез сильно изменился, — заметил Вэл, готовый в любую секунду разрыдаться. — Эм была бы поражена.

— Я его едва помню, — вмешался Эван, с удовольствием надкусив кусочек бефстроганов; он не испытывал к матери безумной любви, особенно после женитьбы на Лили, когда узнал, какой может быть по — настоящему любящая женщина. — Единственное, Честер тогда выглядел как проходимец, — добавил он, проглатывая восхитительное мясо. — И бандит. Он ведь тогда крутился с Вито Джианотти, верно, па?

— Верно. Чеза арестовывали несколько раз по разным поводам, но полиции постоянно приходилось его отпускать. С мозгами у него всегда был порядок. А еще — завышенное самомнение. Около пятнадцати лет назад он переехал в Нью — Йорк и никогда не возвращался, даже в гости не приезжал. Но он посылал Эмили очень красивые украшения на день рождения и Рождество. Все это теперь перейдет тебе, Лили. Полицейские из Нью — Йорка, приезжавшие сюда в ходе проведения расследования, рассказали мне, что он занимался рэкетом, используя сексуальных красоток, но не в качестве проституток. Эти девицы шантажировали преклонных богачей на довольно крупные суммы. Если кто — то не хотел договориться по — хорошему, то к жене богача посылали одну из них. Честер был настолько хитер, что полиция не могла найти ничего на него или его девиц. А пять лет назад он исчез. Даже Эм не представляла, куда он отправился, — закончил Вэл, поедая бефстроганов все с меньшим удовольствием.