— Если вы настаиваете, гражданин, — сказала она, отвесив легкий поклон.

— Не утруждайтесь, — сказала я. — Пять. — Калр Пять безмолвно стояла навытяжку у дверей все это время на тот случай, если она мне понадобится. — Найди подходящего врача в городе и доставь ее сюда, чтобы заняться «Мечом Атагариса» как можно быстрее. — Было бы гораздо лучше начать поскорее, но этому врачу я вообще не доверяла. Неудивительно, что полевые работники скорее истекут кровью до смерти, чем станут у нее консультироваться. Я очень пожалела, что здесь нет врача «Милосердия Калра».

— Есть, сэр, — ответила Пять, четко повернулась и вышла.

— Капитан флота, — начала врач, — я сказала, что я…

Я отвернулась от нее к городскому магистрату.

— Магистрат, — поклонилась я, — рада познакомиться — жаль, что при неблагоприятных обстоятельствах.

Магистрат поклонилась, бросив косой взгляд на врача, но сказала только:

— Взаимно, капитан флота. Я оказалась здесь так быстро потому, что уже находилась в пути, дабы засвидетельствовать свое почтение. Позвольте выразить свою печаль от вашей утраты. — Я кивнула, принимая ее соболезнования. — Как вы говорили, когда мы вошли, мы, возможно, найдем, кто изготовил эту бомбу, отследив материалы, из которых она была сделана. Служба безопасности уже занимается анализом того, что осталось от бани. Печальная утрата. — Последнее она адресовала Фосиф.

— Моя дочь цела, — ответила Фосиф. — Только это имеет значение.

— Та бомба предназначалась мне! — выкрикнула Раугхд, которая стояла, негодуя, все это время. — Я знаю, кто это был! Нет никакой необходимости ничего отслеживать!

— Кто это был, гражданин? — спросила я.

— Кветер. Это была Кветер. Она всегда ненавидела меня.

Вальскаайское имя.

— Одна из полевых работников? — спросила я.

— Она работает на предприятии, обслуживает сушильные аппараты, — сообщила Фосиф.

— Что ж, — сказала магистрат, — я пошлю…

Я прервала ее:

— Магистрат, с вашего позволения. Из тех людей, что вы привезли, кто-нибудь говорит на дельсиге?

— Несколько слов, капитан флота, не больше.

— На самом деле, — сказала я, — я бегло говорю на дельсиге. — Провела десятки лет на самом Вальскаае, но об этом я промолчала. — Позвольте мне отправиться к дому полевых работников и поговорить с гражданином Кветер, посмотрим, что я смогу выяснить.

— Вам не нужно ничего выяснять, — настаивала Раугхд. — Кто еще мог это сделать? Она всегда меня ненавидела.

— Почему? — спросила я.

— Она думает, что я развратила ее малышку-сестру. У этих людей совершенно безрассудные представления.

Я снова повернулась к магистрату.

— Магистрат, позвольте мне сходить одной в дом полевых работников и поговорить с гражданином Кветер. Тем временем ваш персонал может отследить взрывчатку.

— Разрешите мне отправить с вами несколько сотрудников службы безопасности, капитан флота, — сказала магистрат. — Арестовать эту особу в одиночку, в окружении вальскаайцев… Я думаю, вам понадобится некоторая помощь.

— В этом нет необходимости, — ответила я. — Мне не нужна помощь, и я не опасаюсь за свою безопасность.

Магистрат моргнула и слегка нахмурилась.

— Да, капитан флота, полагаю, это так.

Я пошла к дому полевых работников пешком, хотя Фосиф предлагала мне воспользоваться наземным автомобилем. Солнце садилось, и поля, мимо которых я проходила, были пусты. Дом стоял в тишине, снаружи — никого, никакого движения. Если бы я не знала, что к чему, то могла бы подумать, что его покинули. Все внутри. Но они кого-то ожидают — Фосиф, планетарную службу безопасности, районного магистрата. Солдат. Там будет дозорный.

Подойдя к дому на расстояние слышимости, я открыла рот, сделала вдох и запела:

Передняя дверь открылась. Дозорная, которая пела эти слова в то первое утро, когда я бежала мимо рабочих, собирающих чай. Увидев ее, я улыбнулась и, подойдя ближе, поклонилась.

— Я хотела высказать вам свое восхищение, — сказала я ей на дельсиге. — Это было прекрасно сделано. Вы сочинили слова в ту минуту или придумали накануне? Мне просто интересно — это было впечатляюще в любом случае.

— Это лишь песня, которую я пела, радчааи, — ответила она. Радчааи означало всего лишь «гражданин», но я знала, что в устах вальскаайца, говорящего на дельсиге таким тоном, это завуалированное оскорбление, от которого можно было отпереться, поскольку она, в конце концов, всего лишь использовала общепринятое обращение.