– Маш, это, что шутка такая? Я всё поняла, это всё ты придумала. Не зря всю

дорогу домой так нежно поглаживала свой свёрток. Пока я приводила себя в

порядок, ты написала на плакате письмо и теперь меня решила разыграть.

Ладно, колись. Как тебе это удалось?

Пламенную речь Женевьевы прервал телефонный звонок. Я осуждающе

покачала головой и подбежала к аппарату:

– Вас слушают, говорите.

На другом конце раздалось покашливание, затем какое-то шипение и

мужской голос поинтересовался, не у меня ли находится некая Женевьева

Турмонова. Я с удивлением взглянула на подругу и передала ей трубку:

– Это тебя.

– Как же, ври больше, опять разыграть решила. Не поддамся на провокацию, -

Женевьева демонстративно плюхнулась на диван.

Неизвестный абонент вновь поинтересовался, не у меня ли Женевьева, на что

я ответила, что та не хочет ни с кем разговаривать. Тогда незнакомец заявил,

что речь пойдёт о её родственнике. Услышав эту новость, подруга вскочила с

дивана, выхватила у меня трубку, перед этим успев предупредить, если это

розыгрыш, то мне явно не поздоровится. По мере разговора лицо Женевьевы

менялось от подозрительно недоверчивого к вопросительно растерянному.

– Всё, собирайся, поехали, - скомандовала она.

– Куда поехали?

– В Первую городскую.

– Зачем?

– Ты не представляешь, что мне только что сообщили.

– Конечно, не представляю, ведь потрясающую новость, а судя по выражению

твоего лица, действительно потрясающую, сообщили именно тебе, а я всё

ещё пребываю в неведении. Давай, колись, что там случилось, если ты так

спешно засобиралась в больницу?

Между тем Женевьева, проигнорировав мой вопрос, развила кипучую

деятельность, в результате которой квартира за считанные минуты

превратилась в подобие цыганского табора.

– Машка, у тебя деньги есть? – донеслось с кухни, затем послышался звон

разбитого стакана подвернувшегося Жэке под руку.

– Эй, подруга, что произошло, - я остановила попытку сломать дверцу

холодильника, - ау, к тебе обращаюсь.

Престав терзать многострадальный холодильный аппарат, Женевьева

наконец-то обратила на меня внимание.

– Ты о чём-то хотела спросить?
– протиснувшись в прихожую, подруга стала

искать ключи от входной двери, - Машка, копуша этакая, ты всё ещё не

одета? Давай поскорее, мы торопимся. Чёрт, куда же запропастился ключ?

– Жэка, - остановив наконец-то подругу, я попыталась узнать причину столь

кипучей деятельности.

– Что? – Женевьева вышла из ступора, - а я тебе ничего не сказала?

– В том-то и дело, что нет.

– Слушай, - опустившись на пуфик, продолжила она, - только что позвонили

из Первой городской и сообщили, что к ним поступил мужчина в крайне

тяжёлом состоянии. В кармане у него нашли записку с его именем и твой

номер телефона, а также там была приписана моя фамилия.

– Ну, ладно, позвонили, а в чём подвох?

– Имя того мужчины Поль де Турмон.

– Может, совпадение?

– Нет, не совпадение. Откуда тогда у него в кармане нашли листок с твоим

номером телефона?

– Ты сказала, что мужчину доставили в больницу в тяжёлом состоянии?

Откуда доставили? Если из какой-то квартиры, находящейся по какому-то

адресу, возможно, объявился твой дальний родственник по линии твоего

прапрадеда.

– Давай, такси вызывай, я тебе по дороге всё расскажу.

Минут через семь такси забрало нас от подъезда. Устроившись на заднем

сиденье, назвали шофёру адрес.

Женевьева начала рассказ:

– Так вот, позвонил главврач и сообщил, что ночью поступил звонок от

дежурного патруля. Неподалёку от больницы был обнаружен мужчина в

бессознательно состоянии. Его доставили в приёмный покой, и после

осмотра был установлен факт крупозного воспаления лёгких. На нём была

батистовая рубашка, брюки, заправленные в сапоги. Все подумали, что это

актёр из массовки. Днём неподалёку снимали исторический фильм о войне

1812 года. Так вот в кармане брюк обнаружили записку, о которой я тебе