И перси чуть приоткрывало.

Тут на ее руке кольцо

Увидел юный наш скиталец

И ухватил ее за палец,

Припомнив матери словцо

Насчет заветного колечка.

Ну, что за глупая овечка!..

Немалый вышел перепуг,

Когда она, очнувшись вдруг,

Узрела возмущенным взглядом

Сего юнца с собою рядом.

"Позвольте! Кто вы и откуда?!

Немедля прочь! Иль будет худо!

Гляжу, да вы и впрямь наглец!

Кто дал вам право, наконец,

Врываться к благородной даме?!

Да понимаете ль вы сами,

Что вы попали не туда?.."

Но глупый мальчик - вот беда!

Не говоря дурного слова,

Над нею наклонился снова,

Ее в уста поцеловал,

С ее руки кольцо сорвал

И вдруг промолвил громогласно:

"Как быть? Я голоден ужасно!.."

"Ах, не меня ль вы съесть хотите?

У вас на это хватит прыти,

Смеясь, воскликнула она.

Но если вы не привереда,

У нас осталось от обеда

Немного хлеба и вина

И жареные куропатки...

Мы здесь, в лесу, живем в достатке.

Прошу вас оказать мне честь..."

И тут наш мальчик начал есть!..

Он ел так смачно, пил так жадно,

Проголодался он изрядно,

За кубком кубок осушал

И уходить не поспешал.

Хозяйка молвила в смущенье:

"Благодарю за посещенье,

Однако знайте, милый друг,

Вот-вот вернется мой супруг

Орилус де Лаландер[55] смелый,

И коль вам жизнь не надоела,

Прошу кольцо мое вернуть

И поскорей собраться в путь".

Мальчишка дерзко рассмеялся:

"Вот уж кого не испугался!

Но если тень падет на вас,

Готов я скрыться хоть сейчас!.."

И он отвесил ей поклон

И с драгоценною добычей

Без дозволенья вышел вон

(Нарушив рыцарский обычай).

. . . . . . . . . . . . .

Домой спешит Орилус важный,

Закончив ратные труды.

Вдруг незнакомые следы

На мураве он видит влажной...

В шатер вбегает к герцогине,

Кричит Орилус: "Черт возьми!

Клянусь, что нового ami[56]

Вы тайно привечали ныне!

О, сколь жестоко я наказан,

Хоть всей душой был к вам привязан,

Но, благородства не ценя,

Вы опозорили меня!

О, я с ума сойду от боли!

Мне ль выступать в постыдной роли

Обманутого дурака?!

Нет! Пусть скорей моя рука

По воле господа отсохнет,

Чем месть в груди моей заглохнет!.."

Она промолвила в ответ:

"Сколь горько слышать сей навет!

Всему виной - ваш нрав горячий!..

Какой-то дурень, шут бродячий,

В наряде явно шутовском,

Ко мне в шатер проник тайком

И, не сказавши ни словечка,

Сорвал с руки моей колечко.

Затем, немного закусив,

Сбежал виновник злоключенья

В своем дурацком облаченье.

Не скрою: мальчик был красив

И статен, бог его помилуй..."

Воскликнул герцог с новой силой:

"Мне все понятно наконец!

Вскружил вам голову юнец!

Мое вы осквернили ложе!.."

Она промолвила: "О боже!

Ужель бродячему шуту

Свою отдам я чистоту?"

. . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . .

И герцог молвил герцогине:

"Вы преисполнены гордыни,

Но вашу спесь я поубавлю,

От воздыхателей избавлю,

И жить вы будете в беде,

На черством хлебе и воде!

Забыв любовные объятья,

Носите нищенские платья.

И в виде нищенки убогой

Вы на кобыле хромоногой

Поскачете за мною вслед!

И вам домой возврата нет,

Пока непрошеному гостю

Я не пересчитаю кости!.."

Благоразумию назло,

Он изрубил мечом седло,

Что в дни счастливые, бывало,

Коня Ешуты украшало...

И герцог рек: "Теперь - в погоню!

Я нечестивца урезоню!

Будь человек он иль дракон,

Зверь с огнедышащею пастью,

Я разорву его на части!"