Я неплохо владею словом. Мы с Пеппер ведем ежедневный блог Шейдисайдской школы. И я собираюсь делать основной упор на английский, когда поступлю в университет Дьюка [5] следующей осенью.

Но нужно обладать литературным талантом повыше моего, чтобы описать эту девушку. Что же было в ней такого привлекательного? Наверное, дело в ее глазах. У нее были большие, мерцающие, кошачьи глаза. Словно у той кинозвезды, как бишь ее, Эмма Стоун? Большие, прекрасные глаза, только у нее они были темные. На ее бледном лице они напоминали блестящие черные оливки. Ха. Надо же, я все-таки не забыл про оливки. Тугие черные локоны обрамляли ее лицо. Она не улыбалась. На самом деле, вид у нее был озабоченный. Губы ее были поджаты, словно она на кого-то дулась. Одета она была в черную толстовку с откинутым капюшоном и самые простые джинсы.

— Прошу прощения, вы не позволите? Прошу прощения… — Какая-то женщина хотела прокатить мимо меня свою тележку. Ей пришлось повторить свой вопрос раза три, прежде чем я понял, что ко мне обращаются. Я словно бы впал в какой-то транс.

Я откатил тележку в сторону. И снова повернулся к девушке. Она до сих пор не замечала меня. Взгляд ее был прикован к пакетам с колбасной нарезкой.

Я приблизился к ней на несколько шагов. Сам не знаю, зачем. Как будто некая невидимая сила тянула меня к ней. Но я остановился, увидев, как она подняла вместительную холщовую сумку.

Ее взгляд метнулся из стороны в сторону. Затем она торопливо схватила упаковки с ветчиной и индейкой и запихала в сумку.

Я моргнул. Это же мне почудилось, да?

Все заняло не больше пары секунд. Она закрыла сумку, повесила на локоть и как ни в чем не бывало направилась к хлебному отделу. Я последовал за ней. Ничего не мог с собой поделать. Я наблюдал, как она ловко прячет в сумке буханку хрустящего хлеба.

И все это с совершенно бесстрастным лицом. Взгляд — сама невинность. Проходя мимо двух сотрудников магазина в белых фартуках, она мило улыбнулась. Я смотрел, как она не спеша миновала раздвижные двери и вышла на парковку.

Никто не бросился за нею в погоню. Никто не видел, как она воровала продукты. Кроме меня.

Почему я пошел следом? Почему бросил тележку прямо посреди прохода и выбежал из магазина вслед за ней?

Не знаю. Наверное, я решил, что смогу ей помочь. В смысле, я не собирался тащить ее назад в магазин. У меня и в мыслях не было пытаться ее остановить. Я подумал, что ей, наверное, нужна помощь — и почему бы не попытаться помочь такой прелестной, загадочной девушке?

Некоторые из моих друзей говорят, что я весь из себя эдакий благодетель. Они прозвали меня Скаутом. Ну, знаете, как бойскаут или типа того. Они находят это забавным, я же не вижу в том ничего дурного.

Может, она очень бедна и голодает, думал я. Может, она потеряла кошелек. Может, она убежала из дома…

У стены здания сидела на привязи моя собака. Девушка наклонилась ее погладить, и тут-то я ее и нагнал. Она подняла глаза и впервые заметила меня.

— Твоя собака?

Я кивнул.

— Ага. — Внезапно я лишился дара речи.

— А что за порода?

— Помесь, — сказал я. — По большому счету — лабрадор.

— Симпатяга. Сколько ей?

— Скоро три года.

— Молоденькая. — Она почесала собаке уши. — А как зовут?

— Минди, — ответил я.

Она засмеялась:

— Минди? Правда? Так меня зовут! — Она выпрямилась, крепко сжимая ручки холщовой сумки. Я то и дело поглядывал на эту сумку, представляя, как девушка крадет продукты.

— Нет. Серьезно, — сказал я. — Тебя зовут Минди?

Она кивнула с лукавой усмешкой.

— Да. Я Минди. Минди Гавкинс.

— Эй, — сказал я. — Гавкинс? Минди Гавкинс?

Ее хихиканье было невероятно обворожительным.

— Ну давай. Будет. Как тебя по правде зовут? — спросил я.

Она пожала плечами. Ее огромные глазищи сверкали. Ей явно было в удовольствие меня поддразнивать.

— Минди Гавкинс — отличное имя, ты не находишь?

Если б только я мог не представлять себе, как она ворует! Я снова взглянул на сумку. Я не в силах был обличить ее, признаться, что застукал ее горячем.

Она убежит.

А мне не хотелось, чтоб она убегала.

— Я не встречал тебя в школе, — сказал я. — Ты ходишь в нашу?

— Я новенькая. Только начала.

— Ты тоже в выпускном классе?

Она потянула себя за красную пластмассовую сережку, выглядывавшую из-под ее пышных волос.

— Угу.

— Тяжело, наверное, оказаться в новой школе в выпускном классе, — сказал я.

Она закатила глаза.

— Рассказывай. — Внезапно она изменилась в лице. — Почему ты так смотришь на мою сумку?

Я заморгал.

— Я? Вовсе нет. Честно. — Кровь бросилась мне в лицо.

Незнакомка погладила Минди на прощание.