Мы с Гейбом и Диего не проронили ни слова. Мы дружно вскочили. Я повернулся к окну столовой. Бледный лунный свет отражался в стекле. За окном никого не было.

Не задумываясь, мы сорвались с места. Пронеслись мимо Лиззи, через гостиную, выскочили на крыльцо. Стояла ясная, холодная ночь. Огромная полная луна низко висела над крышами домов, отчего пятна снега на лужайке сверкали ярко, как днем.

Я спрыгнул с крыльца, выдувая облачка пара. Взгляд остановился на толстом старом платане, росшем возле дорожки. Не следит ли этот гад из-за дерева?

— Энджел? — крикнул я. — Энджел? — Стылый воздух приглушал голос.

Никакого ответа. Никого не видать.

Я прошел несколько шагов по лужайке. Ботинки тихо постукивали по скованной морозом земле. Гейб и Диего следовали за мной по пятам.

Вдоль стены дома метнулась какая-то тень. Кошка? Енот?

— Энджел? Ты тут? Ты тут?

Ответом мне был порыв ледяного ветра.

— Нет здесь никого, — услышал я бормотание Гейба.

А в следующий миг на моей шее сомкнулись могучие руки. Я почувствовал, как они вцепились в меня сзади. Пальцы сжимались… сжимались… пока я не захрипел.

— Ох-х! — беспомощно вскрикнул я, когда нападающий навалился на меня сзади, обхватил руками за пояс и повалил наземь.

Я сильно треснулся плечом. Боль прострелила руку, пронзила все тело. Я застонал.

Нападающий слез с меня. Извернувшись, я перекатился на спину. И уставился на своего ухмыляющегося приятеля.

— Диего, ты скотина!

Он протянул мне обе руки, чтобы помочь встать.

— Кажись, маленько встряхнул тебя, Скаут.

Я оттолкнул его руки и вскочил сам, сжимая кулаки.

— Ничего смешного. У нас тут серьезная проблема.

— Извини, — сказал он, но ухмылка так и приклеилась к его роже. — Неизвестность меня убивает. Вот я и решил, что нужно немножко действия. — Он заржал. — Меня прикололо, как ты забулькал. Можешь повторить?

Я занес кулак, но он с легкостью увернулся. И заржал еще громче.

Гейб покачал головой.

— Майкл прав. Не смешно, Диего. Если этот отморозок где-то поблизости…

Я потирал плечо. Боль все еще пульсировала в руке. Я смерил Диего свирепым взглядом.

— Зачем я только с тобой общаюсь?

Он пожал широченными плечами:

— Потому что я прикольный?

Я толкнул его обеими руками.

— Потому что я не умею выбирать друзей. — Продолжая растирать больное плечо, я зашагал к дому.

Лиззи по-прежнему была в куртке. Она стояла перед дверью.

— Ну что? Видел его?

— Он, видно, сбежал, как только мы появились, — сказал я.

Мама снова сидела за обеденным столом.

— Зачем вы побежали на улицу? — воскликнула она.

Мы втроем переглянулись.

— Мне… э… показалось, что я забыл кое-что в машине, — быстро нашелся Гейб.

Мама подняла взгляд с браслета, который полировала.

— И вам понадобилось бежать за этим втроем?

Гейб смешался.

— Ну… трудно найти что-нибудь в темноте, — выдал он наконец.

Мама уставилась на него.

— Что именно ты забыл?

— Не знаю, — брякнул Гейб. — Мы не нашли.

Тут уж и я захохотал, стараясь отвлечь мамино внимание от этого наитупейшего ответа.

Сузив глаза, она долго изучала нас. Потом принюхалась.

— Вы же не курить ходили, надеюсь?

Я закатил глаза.

— А то как же, мама. Вот нравится нам курить на морозе без курток. Лично я успел высмолить целую пачку.

Мама скривилась:

— Сарказм — худшая форма остроумия. Тебе это кто-нибудь говорил?

— Ты говорила, — сказал я. — Но всего сотню раз.

Покачав головой, она снова занялась украшениями. Мы с Гейбом и Диего уселись на противоположном конце стола перед рисунком Гейба.

— Вернемся к «Макбету», — сказал я. — Мы дошли до убийства, помните?

По моей спине пробежал холодок. Я поглядел в оно. Оттуда за нами никто не следил.

Неужели я теперь каждый день буду проживать в страхе?

Лиззи бросила пуховик на диван в гостиной и вернулась в столовую, обеими руками приглаживая волосы. Она подошла к моей маме и поглядела на украшения, разложенные на столе.

— Могу я вам помочь?

— Конечно, — сказала мама. — Давай я схожу за новой тряпочкой, и ты сможешь тоже почистить их.