Нова сдавленно хрюкнул. Он пробормотал что-то себе под нос. После чего повернулся к Пеппер, которая за все время не проронила ни слова.

— Ты видела этого парня, Энджела, на кладбище? Ты была там в то утро?

Пеппер кивнула. Шапка съехала ей на лоб.

— Я была там, но его не видела.

Все снова повернулись ко мне. Один папа смотрел прямо перед собой, и на лице его застыло сердитое выражение. Думаю, ему до сих пор не верилось в то, что он услышал. Я обманул его доверие. Я все от него скрывал. И теперь он устремил взгляд на стену гостиной, будто избегая чужих взглядов.

— В общем, этот парень, Энджел, решил расправиться с нами по одному, — закончил я. — Он звонил и предупреждал меня. Он говорил мне, что намерен делать.

Гонзалес покачала головой.

— Майкл, ты же умный мальчик, разве не так? Почему ты держал это в секрете? Мне просто не верится, что ты не позвонил в полицию. Или хотя бы не рассказал родителям. Ты допустил непростительную ошибку.

— Знаю, — прошептал я. И опустил голову. Я думал о Гейбе. Как знать, может, сейчас он был бы жив, обратись мы в полицию сразу, как только Энджел начал свои угрозы?

Нова вперился мне прямо в глаза.

— Нужно было звонить нам. Неужели ты настолько боишься своего отца, что не решился все ему рассказать? — Он перевел исполненный подозрения взгляд на моего папу.

— Н-нет, — забормотал я. — Нет. Дело вовсе не в том. Я… просто не хотел неприятностей. Мы все подумали…

— У тебя сохранился на телефоне номер этого Энджела? — перебила меня Гонзалес.

Я покачал головой.

— Там всегда высвечивается слово «заблокирован». И никакого номера.

— Нам может понадобиться твой телефон для исследования, — сказала она. — Так он предупредил тебя, что будет действовать?

— Да. Сам он меня не слушал. Ни оправданий, ни извинений не принимал. Знай себе талдычил, что я его убил, и как он до нас до всех доберется. Ну и вот… сперва он прямо в школе ударил по голове Лиззи. Потом напал на Пеппер и срезал ей почти все волосы. Потом… потом… Он столкнул нас с Ривер-Роуд. Он пытался меня убить.

Меня всего трясло. Я всхлипнул. Ничего не мог с собой поделать. Я совсем потерял самообладание.

— Неужто не видите?! — закричал я. — Это должен был быть я! Я должен был погибнуть, когда мы сорвались с обрыва! А вместо меня погиб Гейб. Он… он не должен был умирать. Это должно было случиться со мной. Вы хоть понимаете, как мне тошно?!

Слезы хлынули по щекам. Я не в силах был унять дрожь. Я заметил, что Пеппер отвернулась. Она тоже плакала.

Папа повернулся ко мне и обнял рукой за плечи. Он крепко прижал меня к себе, нашептывая:

— Успокойся. Дыши глубже. Ты в порядке.

Разумеется, я был в порядке. Вот только лишился лучшего друга. И это была целиком и полностью моя вина. Если бы только мы помогли Энджелу, вместо того, чтобы трусливо сбежать…

Лишь через несколько минут я смог худо-бедно взять себя в руки. Пеппер прятала лицо в ладонях. Ее шапка сползла, и мне стали видны отвратительные красные струпья на ее голове.

— Думаю, мне больше нечего вам сказать, — закончил я. — Я рассказал все, что знал.

— Давайте поговорим об этом парне, Энджеле, — сказала Гонзалес. — Прежде всего, как его фамилия?

Мы с Пеппер растерянно проглядели друг на друга.

— Не знаю, — в один голос сказали мы.

— Мы вообще ничего о нем не знаем, — сказала Пеппер. — Та девушка, что была с нами в субботу… Она сказала, что его зовут Энджел. Сказала, что он учился в ее прежней школе, но его вышибли за то, что он кого-то там избил.

— Следовательно, он вполне может фигурировать в нашей базе данных, — оживился Нова. — Нам нужна его фамилия.

— Лиззи, наверно, знает, — сказал я.

Гонзалес подняла глаза на меня.

— Лиззи?

Я кивнул.

— Лиззи Уокер. Это она его тогда опознала. И на нее первую он напал.

— Лиззи Уокер, — пробубнил Нова, набирая имя на айподе. — Нам нужно поговорить с ней немедленно.

— У тебя есть ее номер? — спросила Гонзалес.

Я сглотнул. И напряженно задумался.

— Нет. Нет, не знаю. Она… ни разу мне не звонила. Говорит, у нее нет телефона. Не может себе позволить.

Пеппер сощурилась на меня.

— То есть она никогда тебе не звонила и не писала? — И опять я услышал в ее голосе горечь.