— Я не смогу тебе помочь, — сказал я. — Мне самому страшно. — Я положил руки ей на плечи и чуть отстранил ее. — Лиззи, послушай меня. Ты должна пойти в полицию.

— Я… я не могу, — прошептала она и вытерла со лба тающие снежинки.

— Придется, — настаивал я. — Они приглядят за тобой. Они постараются защитить и тебя, и всех остальных.

Она яростно замотала головой. Лицо ее вспыхнуло гневом.

— Не будь дураком, Майкл. Если я пожалуюсь в полицию, Энджел непременно меня убьет. Я знаю, убьет.

— Ну а я-то что могу сделать? — сказал я. — Ты должна помочь полиции его найти.

— Нет! — крикнула она, снова схватила меня за руку и крепко сжала. — Мы связаны кровью, помнишь? Мы связаны кровью. Ты дал мне свое кольцо, Майкл.

— Так. Минуточку, — произнес я. — Насчет кольца…

Я не смог закончить. Она обхватила мою голову обеими руками и притянула к себе. Она прижалась губами к моим губам и поцеловала, отчаянным, напористым поцелуем. Губы ее оказались на удивление теплыми.

Я пытался отстраниться, но вновь оказался во власти ее чар. Я не мог противиться ей. Я хотел целовать ее. Я хотел целовать ее снова и снова. Когда она вот так прижималась ко мне, я не в силах был мыслить здраво. Это было как потерять разум. Как лишиться рассудка. Как будто неведомая сила вторгалась мне в голову, а сам я воспарял в небесные дали, оставляя реальный мир далеко-далеко внизу.

Она еще сильнее обхватила меня руками и жалась ко мне всем телом. Я поднял руки и запустил пальцы в ее шелковистые темные кудри.

Когда поцелуй, наконец, закончился, мы оба дрожали, тяжело дыша, и наше дыхание поднималось кверху маленькими облачками.

Я сглотнул. Я до сих пор ощущал вкус ее губ.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Лиззи? — Слова вырывались у меня изо рта, словно и не принадлежали мне. — Чего ты хочешь? Я сделаю для тебя всё.

Она сурово посмотрела мне в глаза.

— Я хочу, чтобы ты убил Энджела. Я хочу, чтобы ты убил его завтра ночью.

— С тобой все хорошо? — Пеппер, сузив глаза, разглядывала меня.

— Да, кажется. А что? — спросил я.

— Разве тебе не положено находиться в читальном зале? Чего ты слоняешься по коридору?

Я моргнул. Никак не мог сосредоточить взгляд на ее лице. Длинный коридор, простиравшийся передо мной, серые шкафчики по обе его стороны, двери классов — закрытые, поскольку звонок уже прозвенел… какие-то ребята, стоя на лестнице, прикрепляют к потолку бордово-серый плакат… Все как в тумане.

Все утро я проходил сам не свой. Словно в прострации.

Пеппер стояла передо мной, подбоченясь, и ждала ответа.

— Я… не знаю, — выдал я.

— Чего ты не знаешь? Ты не знаешь, почему шляешься по коридору?

Пеппер сегодня впервые пришла в школу после нападения. На ее голову была натянута все та же голубая шапочка. Я знал: Пеппер боялась, что ребята будут над ней смеяться, если увидят ее истерзанную лысую голову. Но, разумеется, она была неправа. Все относились к ней с огромным сочувствием. Вся школа была в курсе, что на Пеппер напали, что она пережила страшное потрясение. Над подобным никто насмехаться не станет.

Даже Диего, любивший резать правду-матку в лицо и обладавший поистине слоновьим чувством юмора. Сегодня утром Диего подвозил Пеппер до школы и по дороге уверял, что в шапочке она смотрится потрясающе. Пеппер предположила, что тело Диего могли захватить марсиане. Такое поведение совершенно не в его духе.

— Я просто как-то странно себя чувствую, — сказал я. — Витаю в облаках. Наверное, по дороге в школу я отморозил себе мозги.

Лиззи сказала, что раздобыла пистолет.

Я сказал: согласен. Неужели я действительно сказал, что согласен?

Как я МОГ?

Она сказала, что даст мне пистолет, и я сказал, что согласен.

Я сказал, что убью Энджела завтра ночью.

У меня возникло сильное желание все рассказать Пеппер. Я знал, что она меня остановит. Я знал, что она позаботится обо мне. Я знал, что Пеппер будет… в ужасе.

Я открыл рот, чтобы рассказать ей о том, как встретил Лиззи во время метели. Но не смог произнести ни слова. Лишь издал сдавленный звук.