— Где Аст? — спросила спокойно.

— Аст?.. — Трой прошел на центр комнаты, останавливаясь перед моей кроватью; в темноте я могла видеть лишь очертания его силуэта, — Аст остался в Централи до завтрашнего дня… Уже соскучилась?..

— Зачем мне скучать по нему? — ровно спросила его.

Трой склонил голову, разглядывая моё лицо.

— Ты делаешь вид, что ничего не чувствуешь… — неожиданно протянул он.

— Я знаю, что такое «чувствовать», и я знаю, что такое «скучать», — ответила я, — но я не испытываю подобных чувств по отношению к Асту.

— А по отношению ко мне? — лицо Троя нависло надо мной, и мне почему-то захотелось ответить «да», но я сдержала себя:

— Чего ты от меня хочешь?

На самом деле, перед тем, как уснуть, я почти решила, что завтра сбегу… И, хоть это и выглядело бы довольно подозрительно, вряд ли Барб или Вельз побежали бы меня искать — а Габриэль так и вовсе не пошевелил бы и пальцем… Столь раннее возвращение Троя нарушило мои планы, и теперь я снова начала сомневаться: я не знала, как это объяснить, я просто понимала — мне нравилось быть подле этого человека.

Но ход его мыслей был слишком далёк от меня — я не понимала, чего он хочет, и я не понимала, что он чувствует.

— Ты же спала с этим своим другом из Десятки, — развязно ответил Трой, цепко глядя в мои глаза.

— С чего ты взял? — холодно спросила.

Дамас не мог об этом рассказать. Я молчала тем более.

— Тебя обвиняли в этом во время нашей первой встречи, — взгляд Троя тоже начал меняться, из лениво пьяного становясь пристальным. И холодным, — тебя называли шлюхой.

— Меня вообще много как называли, — напряженно ответила я, начиная проверять каждую мышцу своего тела на готовность к атаке.

От Троя всего можно было ожидать, и сейчас мне не нравилось, к чему он вёл.

— Но мне ты сказала, что не испытываешь интереса к мужчинам, — продолжил тот, не отрывая от меня уже совсем не пьяных глаз, — и на твоём теле не появляется скверна.

— К чему ты ведёшь? — спросила у него.

— Хочу понять, что достанется Асту, — нехорошо усмехнулся Трой, в глазах которого вновь мелькнул хмель.

А я кое-как подавила в себе раздражение.

— Ему не достанется ничего. Я не смертница, чтобы использоваться своё тело для утех командира отряда разведкорпуса, — жестко отрезала, глядя ему в глаза.

Неужели этот идиот думает, что ради сравнительного наслаждения я буду колоть себе наркоту под видом лекарства? Он ведь не может знать, что скверна не появится на моём теле.

Ни при каких обстоятельствах.

— Да, ты не похожа на смертницу, — Трой склонился над моей постелью, упираясь вытянутыми руками в мою подушку, — Но и невинностью от тебя не пахнет.

— А ты знаешь, как пахнет невинность? — невзначай спросила я.

Разговоры о сексе всегда приводили к появлению скверны на теле, но лицо Троя оставалось чистым от пятен. Он словно отрезал от себя главную заразу Мира После, бросая вызов самому Равновесию…

Я не страдала тупым умом и понимала: либо он уже успел ввести себе препарат, либо алкоголь глушил способность скверны распространяться по телу потенциальных Грешников. Это могло бы объяснить, почему пасторы так рьяно уничтожали алкомаркеты, в то время, как в их помощи нуждались сотни тысяч человек…

Трой знал об этом. И он обезопасил себя.

Обезопасил себя от меня.

Эта мысль тут же вызвала во мне кучу противоречивых чувств.

Трой некоторое время смотрел на меня, а потом очень негромко и почти совсем трезво сказал:

— Знаешь, что самое смешное, Покахонтас? Я почему-то не хочу отдавать тебя.

Я лежала и молчала, не зная, что на это ответить. А Трой ещё несколько секунд смотрел в мои глаза, затем выпрямился, восстановил равновесие, ухватившись за верхний ярус кровати, и вышел из комнаты, оставив меня одну.

Славное начало дня… подумала я тогда, — ещё не зная, что преподнесёт мне Мир После буквально через пару часов…

Вой сирены я услышала вместе со всеми. Быстро поднялась, надела форму и выскочила в коридор, где мимо меня промчалась Барб — такая же заспанная, как и я.

— Что происходит? — спросила, последовав за ней.

— Тени, — коротко ответила девочка, открывая дверь наружу.

Трой уже стоял у стены, абсолютно трезвый и собранный, рядом с ним стоял Габриэль, и, в отличие от всех нас, он был спокоен и неспешен.