— Что мне сказать? — понимая, что получила право на жизнь — и даже больше, спросила я.

— Что в лесу наткнулась на Грешников. У тебя уже был подобный опыт, — он прищурил глаза, явно демонстрируя, что думает по поводу моей прошлой вылазки.

Он совершенно точно знал, что я не была с ним честна, когда рассказывала о тех событиях.

— И ты так просто отпустишь меня? — я подобралась и напряженно посмотрела на него, — И даже скроешь ото всех этот небольшой эпизод?..

— О, нет! Всё не так просто, — он упёрся руками в сидение моего стула — по разные стороны от моих ног и вновь склонился надо мной, — Ты будешь очень послушной, Покахонтас. Ты будешь выполнять все мои приказы, — он усмехнулся, а затем в его глазах появился лёд, — И ты будешь доносить мне обо всем, что будет говорить тебе Аст.

Я застыла.

— Неужели не проще самому добиться его доверия? — не выдержала, за что вновь чуть не поплатилась — но Трой остановил свою руку в полёте и неожиданно нежно провёл ладонью по моим волосам.

— Ты должна запомнить это чувство. Эту разницу между послушанием… и не послушанием, — сказал он, продолжая гладить меня по волосам, а внутри меня буквально зарождалась буря, сдерживать которую удавалось с трудом, — Будь послушной, Покахонтас, — он легонько сжал мои волосы в ладони, заглядывая в глаза, и ласково продолжил, — иначе я убью тебя. И это не пустая угроза. Больше не будет допросов с пристрастием. Я просто сверну тебе шею и скину твой труп Грешникам. Это понятно?

— Понятно, — спокойно ответила ему.

Он не скинет мой труп Грешникам.

Я сделаю всё, чтобы эта мысль даже не появилась у него в голове.

— Я буду послушной, — сказала чуть тише, глядя на него с ожиданием в глазах.

На лице Троя вдруг дернулись желваки… но он быстро взял себя в руки и отошёл к двери.

— На выход, Покахонтас, — протянул он, открывая дверь, и я спокойно поднялась со стула и вышла в коридор, — Твоя спальня в другом крыле, четвёртая дверь.

— Благодарю, — сухо отозвалась я, хотя, без его слов, наверняка бы заплутала.

— И постарайся скрыть свои синяки, — негромко сказал метис, когда я уже шла в сторону спальни, — Мне нравится твоё личико.

Молчу. Иду по коридору и молчу.

— Который сейчас час? — уточнила напоследок, даже не сбавляя шага.

— Восьмой час вечера. Наёмники прибудут с минуты на минуту. Аст — через час. Поторопись, — бросил мне в спину Трой, а я только крепче сжала челюсть и ускорила шаг.

Поторопиться скрыть места побоев?.. Злоба волной нахлынула на меня, вынуждая сжать челюсть и впиться ногтями в кожу перчаток, но, стоило вспомнить горячий язык, скользнувший по краешку моих губ… как я остановилась со сбившемся дыханием и гулко забившем сердцем.

Тело обдало жаром, а голова закружилась.

Мне срочно нужно было в душ. А затем — на кухню. Организм явно ослаблен, а нервы на пределе.

Мне просто необходимо вливание новых сил.

И генеральная уборка в мозгу.

Но всё по порядку.

Раздевшись и встав под теплые струи воды в небольшой ванной внутри моей спальни, я начала активно анализировать всё, что произошло.

Во-первых, Трой оставил меня в живых, хоть и должен был убить: этот пункт в условиях договора обговаривался нами ещё на берегу. Его цель мне ясна, он сам сказал — ему нужна информация об Асте, однако, чем больше я об этом думала, тем больше понимала, насколько продуманным был хитрый метис: он потерял надо мной власть, как только я попала под начало племянника главнокомандующего, — но тут же вернул её, обыграв мой побег себе на пользу, помимо прочего, получив доступ к содержанию наших будущих бесед.

Во-вторых, этот показательный допрос с применением силы: Трой мог сделать так, чтобы я его возненавидела, но он этого не сделал — он сдерживал свою силу и не изменял своему стилю поведения рядом со мной. Более того, мы словно вернулись на тот уровень общения, что был между нами до возвращения Аста. И, хоть я и желала отомстить ему за все свои синяки, я очень четко понимала — я действительно легко отделалась. Трой мог убить меня и был бы в своём праве. Но тогда возвращаемся к вопросу о его целях… Неужели информация о племяннике главнокомандующего настолько ценна, что приравнивается по весу к моему предательству? И почему Трой не может получить эту информацию сам? Что мешает двум друзьям поговорить честно?..

И что вообще у метиса на уме?..

Я выключила воду и вышла в спальню. Почему он не стал допрашивать меня до конца? Почему не докопался до шрамов на моей ладони? Почему скрыл ото всех мой побег?

Я оделась и подошла к зеркалу. Чёрт. Он даже бил так, чтоб не осталось следов; допрос с пристрастием выдавало лишь небольшое покраснение на той щеке, что приняла на себя самую сильную оплеуху, и рассечённая губа… в отличие от лица, на животе расплывался синяк, но и он был не таким страшным, как я предполагала. Однако, у окружающих все равно могут возникнуть вопросы… Я достала из ящика толстые ножницы, скрутила волосы в спираль и отрезала длину. Мокрые локоны разлетелись по плечам. Я опустила взгляд на длинный хвост, оставшийся в моем кулаке, и без лишних сожалений выбросила его в мусорку. Ту, прежнюю девушку, что сбежала из лаборатории, можно было узнать по весёлому нраву, длинным чёрным волосам и милым округлостям, так нехарактерным для Мира После. А из зеркала на меня смотрела солдат элитного отряда разведкорпуса Централи: худая, скуластая молчаливая женщина с короткими волосами и пустыми глазами.

Не могу сказать, что это идеальная маскировка, но тех, кто знал меня в лицо, уже не осталось в живых, а старые фотографии в документах лаборатории являли миру кого-то совсем иного.

Вывести Централь на меня мог только один человек, и этот человек должен был появиться на базе с минуты на минуту… Да, Дамас смог бы сопоставить меня прежнюю с моей новой версией — ведь он был тем, кто спас меня после побега из Города, и кто обучил всему, что я теперь умела.

Я похлопала себя по щекам, вынуждая кровь прилить к лицу и хоть немного выровнять его цвет, затем с удовлетворением отметила, что короткие волосы скрывают скулы и вообще довольно сильно зрительно меняют овал лица, натянула на себя чистую форму, подсушила локоны полотенцем натянула форменные гловы и вышла из спальни, закрывая за собой дверь. Путь наружу уже был вбит в мою память, потому я не заплутала в светлых коридорах с кучей разветвлений и выбралась на улицу с первой попытки. Выбралась, чтобы увидеть, как разъезжаются в стороны ворота, пропуская внутрь стен цепь грузовиков…