— Задавай, — удивил меня Трой.

Я даже чуть удар не пропустила. Наивная… это «чуть» аукнулось мне в следующую же секунду, сбив с ног. Трой и не думал делать мне поблажек; его взгляд, когда он встал надо мной, лежащей на асфальте, говорил совершенно чётко: «Ты сама захотела вести разговор во время боя».

Да, захотела. Потому, как только во время боя он не смущал своим существованием всё моё существо.

— Ты не рассказал мне про Десятку. Что там произошло? — собирая всю волю в кулак, а все остатки силы — в мышцах, спросила я, мгновенно поднимаясь и уворачиваясь от нового удара: для Троя не существовало понятия «не бей лежачего».

— Централь предложила Десятке торговые отношения взамен на защиту полей. Совет деревни дал добро, но, когда пришло время собрать урожай и заплатить за услуги, выставил такой ценник на товар, потянуть который смог бы разве что арабский шейх.

Я свела брови к переносице.

— Ты хочешь сказать, что Централь просто забрала своё? — недоверчиво спросила, ничуть не обманываясь подобным высказыванием.

Слишком хорошо знала: в Мире После такого понятия, как справедливость, нет в принципе.

— Как ты думаешь, почему те женщины на улице так быстро превратились в Грешниц? — Трой резко остановился, предлагая мне пораскинуть мозгами.

— Потому что вы с Габриэлем успешно их провоцировали, — ответила незамедлительно.

— Демонизируешь всех обитателей Централи, — усмехнулся метис.

— Нет, только псов закона, — спокойно ответила я.

Взгляд Троя на мгновение изменился, сверкнув одобрением моих слов. Одобрением?..

— Ты ещё слишком наивна, Покахонтас, — развязно протянул он, медленно обходя меня по кругу, — Потому много не поймёшь… сейчас. Но у меня есть надежда, что я смогу сделать из тебя человека.

— Так я права или нет? — резко спросила я.

Когда он начинал говорить в подобном тоне, я и впрямь ощущала себя глупой селянкой.

— Не права, — отрезал метис, — ты полагаешь, что тех женщин сгубил страх перед пастором. Но их главным грехом была жадность.

— Жадность? — недоверчиво переспросила я, — Я полагала, что — гнев, порожденный страхом.

— Габриэль спровоцировал их гнев, поскольку жители Десятки выработали стойкий иммунитет к появлению скверны от своей алчности, — Трой вновь принял стойку, предлагая вернуться к бою.

— Иммунитет? Но разве это возможно? — ещё более недоверчиво спросила я, а потом сама себя осекла: о какой «невозможности» может идти речь, когда Трой лечит свой собственный грех наркотиком? — Так, значит, Габриэлю пришлось нарочно вызвать страх и гнев в деревенских, чтобы сократить их численность, обратив часть в Грешников, и забрать положенную долю урожая? — даже не спрашивала, а констатировала я.

Думаю, проблем с поставками провизии из Десятки больше не будет.

Выходит, моя невосприимчивость к скверне — не такая уж редкость. Люди сами могут выработать к ней иммунитет… точнее, не столько к скверне, сколько к одному из грехов.

— Люди, теряющие страх, становятся опасными для Централи, — невзначай заметил Трой, легко отбиваясь от моих атак.

Я не могла с этим поспорить. Но странно было другое…

— Как ты справлялся до введения разрешения на использование препарата? — спросила я, резко уходя в подсечку.

— Думаю, ты сама знаешь ответ на этот вопрос, — Трой лениво ушел с траектории моего движения, а в следующую секунду поймал меня в болезненный захват.

Догадываюсь.

Он был наркоманом и прежде.

— Почему ты стал… таким? — выдохнула я сквозь зубы (мне показалось, или его атаки стали более агрессивными?).

— Каким «таким»? — новый удар едва не выбил из меня дух — я кое-как успела поставить блок.

— Наркоманом, черт бы тебя побрал, — выругалась я, начиная драться в полную силу.

Его просто не могли взять в отряд разведкорпуса при такой зависимости!

Следующий удар я всё-таки пропустила…

А Трой присел рядом со мной на корточки, внимательно вглядываясь в моё искажённое болью лицо.

— А это, Покахонтас, уже слишком личная информация, — усмехнулся он, склонив голову набок, затем взгляд его стал более серьёзным, — Никогда не расслабляйся, даже если знаешь наверняка, что противник тебя не убьёт. Особенно, если ты знаешь, что он тебя не убьет.

— Зачем калечить друг друга в тренировочном бою? — с искренним изумлением спросила я, — Грешники никогда не смогут драться, как ты.

Это, чёрт возьми, просто невозможно! Таких мастеров рукопашной я ещё не встречала — не говоря о его меткости в стрельбе из пистолетов и владении холодным оружием.