Свет был как крик, как удар. Рич зашатался и упал на колени; сабля выпала из его руки и исчезла в снегу.

Тонкая девичья рука легко коснулась его лица.

***

«Я люблю тебя, Франклин Рич, дипломат и убийца»

«Я тоже люблю тебя... Ли. Больше всего на свете. И всегда буду любить»

А потом свет погас.

– Нет! Нет, пожалуйста, нет! Не-е-е-ет!!

Другая исчезала. Она таяла, испарялась, превращалась в дым, в ничто, в легкое облачко гаснувших на ветру искр. И исчезая Другая Ли Нобу смотрела на Рича, прямо ему в глаза. Но этот последний взгляд следователь уже не видел.

Он отвернулся.

– Что это?! Что происходит?! – Логос, дико вращая глазами, вцепился Фигаро в плечо. – Что все это значит?!

– Все в порядке, – прошептал следователь. – Вы помните, я Вам говорил: исполнив приговор Па-Фу возвращается на свой план.

– Вы хотите сказать...

– Все кончено, Логос. Она возвращается домой.

Два часа спустя, на том же месте

– Гос-с-споди, да откуда же их столько, – поморщился Фигаро. – Это не шатб комитета по кризисным ситуациям, а проходной двор! Логос! Где мой кофе, задери Вас вампир?!

– Я его выпил, – презиратор виновато потупился. – Сейчас закажу еще... Эй! Эй! Господа! Прошу всех, кто не имеет отношения к Ордену Строго Призрения немедленно покинуть помещение! Это уже переходит всякие границы!... Что?! Да плевал я на права прессы! Сейчас как жахну «Снежком»! И мне за это ничего не будет!

– Полегче, полегче! Тут еще инквизиторы с бумагами...

– Хватит! – простонал презиратор. – С меня довольно! Пусть этим занимаются мои секретари, а завтра я подпишу все, что нужно. Фигаро, пойдем в подсобку, хоть перекусим спокойно!

– Дельная мысль, – кивнул следователь. – Перекусить не помешает. Только что значит, «перекусить»? Я хочу полноценной жрачки и стакан виски. По-моему, я это заслужил.

– Идем, идем. Будет Вам жрачка.

Они сидели в здании городской почты, которое с легкой руки Логоса было временно переименовано в штаб комитета по кризисным ситуациям. Собственно кризис уже миновал, но, как совершенно справедливо заметил презиратор, «чем громче король чихнет, тем резвее стража зачешется». Бумажной работы предстояло столько, что по сравнению с этими бюрократическими раскопками возвращение спешно эвакуированных жителей города обратно в свои дома казалось просто детской забавой.

– А что с Ричем?

Вместо ответа Логос кивнул в дальний угол приемной, где укрывшись за стойкой сидел королевский дипломат. В руках Рич сжимал чашку с горячим чаем; голова «виновника торжества» была низко опущена, а из закрытых глаз ручьями текли слезы.

– Фигаро, Вы думаете, с ним все будет в порядке?

– Откуда я знаю? – следователь развел руками. – Я плохой советчик в сердечных делах. Но, думаю, с ним все будет в порядке. Возможно даже лучше чем раньше.

 - Не понимаю. – Логос задумчиво потер подбородок. – Она что, каким-то образом... внедрила в него любовь к себе?

– Нет. Просто убрала все, что стояло на пути этой любви.

– Все равно не понимаю. Я метафизик, а не лирик, – лицо Логоса посветлело. – Но, все-таки, здорово, что все закончилось хорошо. Город цел, Рич жив, обошлось без массовых смертоубийств и разрушений. Недовольны только военные.

– Ну еще бы!

– Но недовольны они весьма абстрактно. Я бы сказал, облически. Никаких официальных требований рубить головы, рвать и карать – только устное замечание... Я вот думаю: может, это тоже подарок от лисы?

– Все может быть, – следователь, улыбнувшись, кивнул.

– И все равно не могу понять, что ей двигало. Если это возмездие, то какое-то странное.

– Любовь, Логос. Только любовь. Ничего больше.

Время: 23:15, или «На следующие сутки»

Фигаро внимательно следил, как темно-коричневая струя ароматного чая плещет ему в чашку, закручивая в ее фарфоровом бутоне маленький пенный водоворот. Чай пах медом и сушеными розовыми лепестками.

Следователь покосился на стол, где на подносе высилась огромная гора пирожков с мясом – только что из духовки. Нет, не было и не будет в мире вещи более вкусной, чем горячие пирожки с мясом и луком – если, конечно, они только что из духовки, а не вульгарным образом разогреты на паровой бане.

Фигаро потянул руку и схватил пирожок. Пирожок был мягким, словно ангельское перо и горячим, точно недра Ада. Следователь зажмурился, открыл рот...

– Фигаро, сутчат!

– О нет! Только не это! Меня нет дома!

Тетушка Марта упорхнула, оставив после себя аромат парного молока и корицы.

Фигаро обожал корицу.

Он воровато осмотрелся вокруг, вздохнул и вонзил в пирожок зубы. Бесподобно. Божественно. Экстаз.

На лестнице послышались шаги – легкие туфли с аккуратными подковками. «Серебро», – догадался Фигаро. «Что за франт ломится, на ночь глядя? И чего им всем не спится? Тихий городок, ага»