— Хорошо, и знаешь почему? Я не люблю не то что вранья, но ненавижу лицемерия.

— Я буду всегда говорить правду, и только правду.

— Пока что этого не требуется. Только отрицательные ответы.

— Остался еще один, — напомнил парень. А то можно было подумать:

— Ответы — это не один, а множество. Ну, окей, окей. Парень ожидал:

— А не спросит ли она, что Это — шуба — сделано из тюленя, но она сказала совсем другое:

— Ты не бармен из отеля Риц? Наступило молчание, что можно было услышать — если специально постараться, как булькает разбавленный спирт в горле Леньки Пантелеева, который первым — несмотря на усиленные передачи броневика — добрался до цистерны.

— Почему разбавленный?

— Чтобы растянуть удовольствие, — таков был хитрый план Колчака, — иначе, — как он сказал Нике Ович, — вразумить пьяных уже не удастся.

Далее, ответ Вилли Фрая.

— Их бин, — начал парень, но Кали его прервала:

— Вот только не надо выдавать себя за Распутина, я отлично представляю себе этого оборванца с кедровой шишкой вместо магического треугольника.

— Я…

— Если бы здесь был Котовский, он бы ответил вам, что такое я по отношению к единственному — известному нам — случаю прилету инопланетян именно в это место, — сказал парень.

— Вы нарочно это говорите, потому что он ушел, и что самое интересное:

— Вас он вообще не узнал.

— Он был в маске из зеленки.

— Так это он был, как ненормальный, а не вы, — возразила Кали.

— Вы знаете, как выигрывали бои по боксу у нас э-э…

— В лагере?

— Да.

— Так-к! я и думала. — Контрактник.

— Не я контрактник, а мы дрались с контрактниками.

— Как это? — удивился даже Вра.

— Ну вот вызываю я на бой кабана, чтобы не водил нас — или хотя бы меня одного — сегодня на лесоповал, а выиграть у него невозможно.

Деревья кулаком валил.

— Контрактник? — не удержалась и спросила командир батареи Фекла-Камергерша-Ольга, жена Врангеля, хотя никто из присутствующих, кроме них самих разумеется, об этом не знал. Камергерша подумывала, что и Врангель, кажется, ни бум-бум. А может просто стесняется.

— Нет, вы можете поправиться, и ответить:

— Не кулаком, конечно, а ребром ладони — это хотя бы будет логично, — сказала Кали, — потому что деревья мало похожи на кабанов, которых некоторые валят одним кулаком.

— Нет, нет, мне не требуется ваше благородное снисхождение, как я сказал, так оно и было.

— Вы специально нарывались, чтобы вас отправили на больничку? Но с травмами головы потом ничего уже не удастся написать, а не только тезисы к двадцать второму июня. На цифрах можно не зацикливаться, я просто назвала одну из экстремальных ситуаций, которые могут возникнуть на земле. Может это было даже не в июне, а в апреле. По поводу Пушкина, например, не только я, но и моя, незабвенная, наверное, уже Щепка никак не могли решить, в каком времени он нашел канал связи со своим древним предком по древневосточному имени:

— Хирам Абифф. Собственно, зачем он искал этот канал связи, как и ищем его мы с моей Щепкой — она в прошлом времени — хотя и без документов? А затем, чтобы выявить на самой ранней стадии — если это возможно — кто из вас, — она повернулась на сто восемьдесят, и еще один раз также:

— Джибела, Джибело или Джибелум.

— Джубела, — решился поправить даму бывший зек, вызвавший на бой контрактника.

— Вы имеете в виду, в тайге так говорят?

— Впрочем, говорите, как хотите, смысла это не меняет:

— Это были киллеры.

— Хорошо, но вы меня достали, и вам прямо сейчас придется доказать, что вы не бармен из английского Рица, и не метр из немецкого соси… соси… сосично-сарделечно-капустно-пивного кабака:

— Кант унд Гегель — субъективно-объективные идеалисты.

— Хотя я лично, — добавила Кали оперирую только поэтическими категориями, и если кабак английский — то это:

— Лорд Байрон, — а немецкий:

— Фон Гете.

— Может и нам кой-кому присвоить недостающие им звания, — сказала, не отходят далеко от пушки, Камергерша. Но так как давления на знаке вопроса не прозвучало, то и замяли пока что это дело до более подходящего момента.

И они вышли прямо на ковер одиннадцатого с половиной века. Были желающие заменить Кали, но она сказала:

— Я сама, — ибо моя Щепка никогда бы не одобрила таких простых вещей, как прятаться за другую спину. Я встречаю и врага, и любовника только лицом к лицу.

— Как это следует бойцу, — сказал парень с шиншилловой шубой, желая сбить благородную даму с пафосного настроя.

— Это ее не смутило, и после двух бросков Через Спину, да так, что бармен чуть не улетел за ласточкины хвосты. А это очень высоко падать. Могут потом вообще не найти. Он встал — а это был все-таки Вильям Фрай — раскрою тайну — и пошел на даму вихляющей походкой. Как пьяный из кабака, желая обмануть филера, ибо был представителем Центра, пробиравшимся на юг для морального разложения Добровольческой Армии. И Кали к своему удивлению поняла, что он был прав, потому что, как и Фрай, почувствовала себя и пьяной, и избитой.