Вы поняли, в чем заключался прием: Антиконтрактник? Нужно дать себя избить, чтобы потом передать эту информацию Контрактнику, избившему обнаглевшего зека. И Фрай владел этим страшным приемом Пьяного Мастера. Что значит:

— Не просто прикинуться дураком — что многие умеют делать — а сделать дураком своего противника. Вот Одиссей, скорее всего, тоже так делал, ибо зачем Афина Паллада и то и дело правила его тело, делая шире в плечах и выше ростом, кудрявее и бородатее? А потому, что:

— Не успевала она его слепить по образу и подобию своему, как он опять прикидывался чайником, или по-китайски:

— Пьяным мастером, и вокруг него все, как написано в Библии, менялись:

— Изменись сам и вокруг изменятся тысячи. — Правда в Библии имелось в виду наоборот: вправить мозги. Вправь себе, и вправят многие. Или:

— Наоборот. И вот это Наоборот так сильно шокировало Коллонтай, что дама думала только об одном:

— Как бы выбрать время, чтобы признаться в своей ошибке. А для этого надо стать трезвой. Пьяному кто поверит.

Так как у нее ничего не выходило, то придумала она быть не глупее паровоза. А именно, прикинулась еще более больной, чем это было на самом деле.

Далее, как?

— У тебя есть с собой Наполеон?

— У меня?

— Нет, тебя я не спрашиваю, потому что ты противник.

— У меня?

— Нет, у нее. И Камергерша с легкой улыбкой протянула ей фляжку. Сначала все улыбнулись, а потом поняли:

— Они встречались раньше на ринге.

— Я пья-я-яная-я-я! — ахнула Кали. Некоторые тут же подумали о сексе, но благородная леди жестом отмела эти подозрения. И Фрай понял, что становится дурее, чем предполагал. Нужен был объективный повод, чтобы переиграть ее. Китайцы обычно носят с собой фляжку, тут тоже была бутылка, и не надо было ее разбазаривать.

Вилли Фрай зашатался, Кали провела ему Переднюю Подножку, Заднюю Подножку, и сказала:

— Хватит, — при этом она подняла его на спину, как убитого недавно козла, или другого кого-нибудь маленького.

— Туда! — крикнул кто-то под руку, и Кали пошла к ласточкам.

— Она хочет сбросить его с борта крепости!

— Думаю, только пугает.

— Как его можно испугать, если он ничего не чувствует?

— Он еще шевелит лапами, как будто отказывается от своих прежних намерений, — сказал, опять появляясь Котовский, но уже с желтой, как у китайца рожей, и намерением сначала объяснить, потому что:

— Так вышло. — А именно:

— Это не сурик, а луковые перья, накопляемые постепенно для безопасного крашения пасхальных яиц.

— Я не знала, что они пристают в холодном виде, — сказала Камергерша.

— Нет, — сказал Котовский, — я варился вместе с яйцами. — И никто не понял, шутит он или нет, ибо:

— Разве сейчас пасха наступает?

— Тем более, все равно врет, — сказал Вра, так как человек не может выдержать такую же температуру, как яйца.

— Ты не ученый! — бросил ему в лицо Котовский, — ибо еще Пржевальский варил яйца при простом солнечном свете.

— И даже ночью в остывающем уже песке, — поддакнул ему Фрай, поэтому все поняли:

— Не надо бросать его со стены, — он еще соображает. А собственно, чего тут соображать? И Камергерша так и выразилась:

— Рефлекторные конвульсии.

— Тем более, его надо освободить, — сказал Котовский, и добавил:

— Как участника маниакалько-психического синдрома.

Кали устала слушать эти реплики ни к чему непригодного парламента, и посадила Фрая на один из ласточкиных хвостов. Бармен покачнулся и начал падать внутрь крепости. Кали его поправила, но тогда он начал падать, как выразился Котовский:

— В открытое море.

— Хорошо, — констатировала Кали, — я сохраню ему жизнь, и более того, возьму на воспитание, как Бродягу, которого спас преуспевающий бизнесмен, и поэтому крепко полюбил. Тем более, — сделала она предостерегающий жест, — у меня сейчас никого нет.

— Вас не понял, прошу повторить, — мягко рявкнул Котовский, — а я? Я для кого тут наряжаюсь в разные цвета, для Тети Моти?!

— Сбавь обороты, ковбой, ибо ты будешь всегда теперь стоять в моей передней за шторами, чтобы в случае чего завалить любого Дартаньяна, посмевшего использовать в своих интересах Александру — Королеву Царицына.

— А в спальне нельзя?

— Только по пятницам, — опять влезла Камергерша. И правильно сделала, потому что все уже привыкли к ее ведущей — после Кали — роли на этом Зиккурате. Даже Врангель понял, что вынужден подчиниться ей.

— Ленька Пантелеев напился, как рацедивст, — сказала Сонька Колчаку, — можно я поведу танк?

— Если умеешь — давай, ответил предводитель этого небольшой отряда, решившего начать против Царицына разведку боем. — И — добавил:

— Но только если ты скажешь правильно слово рецидивист.