— Наверное, Сибирь уже завоевали, — сказал Дыбенка, который после хребтового мяса под Мукузани и Бордо напополам с Хеннесси уже почти открыл глаза, поэтому видел:

— Мало, — ни туды и не сюды, — как сказал один извозчик-гробовщик:

— И там плохо видит, и здесь еще не прозрел.

Однако через двенадцать ночей празднеств Вра понял, что надо кого-то поставить раком. Но кого? Леву Задова? Об этом спросили Дыбенко. И был голос:

— Распутина.

— Оно и логично, — вздохнула Кали, — мы хотели на нем уехать, но оказывается надо было закинуть его, как приманку на акулу. А кто у нас акула?

А эти акулы, как раз собрались в Царицыне в кабаке Метрополь, принадлежащим Амеру-Нази.

— Вот можно только диву даваться, — рассуждал сам с собой, но при наличии Елены Прекрасной Котовский, — как это получается, деньги у него были, да, в сапоге привез из Америки доллары, еще может накопил на взятках еще в боксерско-дзюдоистском турнире, потом кого-нибудь ограбил, а получается?

— А получается?

— А выходит на поверку Метрополь, а он намного больше стоит, чем эти скудные накопления простого ростовщика. Вот как так получается, когда из Немножко получается Много? Мне непонятно.

— Чтобы это узнать, мы не можем идти на штурм этого Метрополя. К тому же у них есть в запасе отель Риц.

Амер-Нази проснулся и понял, что жизнь не только полна неожиданностей, но вообще:

— Прекрасна. — Потому что не ожидал, что его уже вытащили из деревянного щита, никто не бросил в него местные недозрелые арбузы, и другие предметы домашнего обихода, уже отслужившие свой век, или:

— Муж привез новые из Парижу. — Фирменные.

— Кто тогда там стоит? — подумал он, и крикнул:

— Эни-боди! — Ибо знал, что вновь издан древний приказ:

— Всегда эни-боди, кто-нибудь должен стоять в этом щите.

— Сейчас в нем стоит Камергерша.

— До сих пор?!

— Она это заслужила, — был ответ, и только теперь Амер понял, что:

— Не видит того, кто это говорит. Но ему напомнили, что человек никогда не бывает один, как Пушкину:

— Хоть покойник, да явится. К счастию для Амера-Нази он не знал, что попугай на его плече:

— Покойник. — Это был Эспи, которого убила Кали. — Более того, отрубила ему голову, так что ясно:

— Сам он не думал, за него это делал его медиум Распи, которого только что вывели — после глубокого размышления Вра, в чистое поле, а зачем, мало кто понял, только, нет, никто ничего не сказал, кроме Левы Задова, который не вошел в Троянского Коня, а остался здесь:

— На всякий случай.

— Где моя Брисильда? — спросил Вра. Но никто ему не ответил, так как. Коню было приказано молчать при любых непредвиденных обстоятельствах, а находящие за столом не хотели огорчать нового Одиссея неприятным известием. Однако вездесущий, уже самостоятельно усевшийся за столом Дыбенко, прорычал:

— Она в Царицыне.

— Где именно, правит?

— Отнюдь.

— Что она делает?

— Стоит в деревянном щите.

— Это плохо.

— Нет, это хорошо, ибо к ней стоит уже большая очередь, а вместо казни на помосте, завтра рано утром ее будут трахать при всем городе.

— Мы должны заставить их втащить коня в город не утром, а сейчас, этой ночью.

— Но как? Амер-Нази, в чем владении находится площадь, и где стоит его кабак Метрополь, не может подойти к стене, чтобы увидеть Троянского Коня, хотя — как прорек Дыбенко:

— Уже должен получить информацию об этом. На стене командует Елена, дочь Махно вместе с Котовским.

— Подождем пока, авось, что-нибудь получится, — сказал Дыбенка, и оторвал голову у праздничного гуся, чтобы, как он сказал не получилось по-старому:

— Гуси спасли город.

И действительно, пока они пили, бродячая дивизия Жены Париса во главе с ней самой и ее штабом, как-то:

— Буди, Вара, Пархоменко, — подошла к Троянскому Коню, выставленному в чистом поле.

— Кто это? — спросила Жена Париса, опуская бинокль. Никто ничего не ответил, ибо все боялись потерять хоть часть того авторитета, который они завоевали в непрерывных боях на территории:

— От Волги и аж до самого — вот как раз этого места, где дислоцировалась бывшая армия Дэна, а до него Корнилова, а потом ее, а точнее, наоборот, но все равно армию против Царицына возглавила Коллонтай вместе с медиумом Дыбенко, и опять Дэном, которого не взяли в Троянского Коня просто по ошибке, а точнее:

— Забыли, — пока он ходил на Волгу купаться. — Так думали некоторые, но Дэн просто ушел опять в Царицын. Как? Очень просто:

— Свято место пусто не бывает. — А так как кабак Риц в это время никто не занимал, его он и занял, как замок Ив.