— Если я прощаюсь с частной собственностью в Царицыне — то прощаюсь навсегда. — Одна пуля попала в Камергершу. Но не в нее саму, а в кольт, и заклинила барабан. Эспи, опять поймавший связь с Распутиным, подсказал:

— Бой закончился, не начавшись, как следует. Но Амер, хотя еще не был настоящим покойником, понял подсказку:

— Тварь рассыпала патроны, и можно без опасности за свою жизнь прикончить ее, как говорится:

— Не хочу, но пойду один на встречу с бандидос. Амер приблизился к стойке, медленно перегнулся через нее и, пытаясь угадать в какой стороне стойки спряталась эта мерзавка, но вдруг услышал приятное — правда, не в этой ситуации — шуршание взводимого курка.

— Подумай, кому ты будешь молиться, скотина, — сладко пропела Камергерша, — ибо время для этого сейчас самое подходящее. Амер оглянулся на Эспи. Неужели наврал? Да нет, не может быть, астрал не умеет искажать правду. Дальше этого размышления его не пошли:

— Дама нажала на курок, который имеет одну часть вверху, другую внизу, несмотря на то, что связь между верхом и низом:

— Не такая простая, как об этом привыкли думать. К удивлению, нет, точнее, к ужасу не только самого Амера, но и Фрая, и Эсти — раздался выстрел, и такой громкий, что многие оглохли. Скорее всего, от неожиданности, что кольт выстрелил. И от страха даже забыли спросить:

— Как она вставила патрон в барабан, если он был заклинен. А вот то, что она вставила пулю раньше — посчитали:

— Так не бывает.

Голова Амера была пробита на самом деле, но, как оказалось, не в том месте, где это уже окончательный приговор:

— Только смерть. Ее перебинтовали, и парочка чинно и благородно:

— Одна, как бывший только недавно узник концлагеря, а другой по недоразумению вытащенный с поля боя санитаркой, командир дивизии, которого остальные посчитали:

— Наверняка покойником, — и не обратили внимания. Но:

— Если везет — то везет долго. К сожалению, что не всегда. А почему неизвестно. Могло бы везти, если уж не всегда, то подольше.

— Это что за инвалидная процессия?! — почему-то радостно воскликнула Сонька, сразу расположившаяся здесь, как в своем родном кабаке. Хотя и помнила, что была во взаимных объятиях только с Дэном-мэном, и с Васькой-Василием Ивановичем. С Дроздовским? Не думаю, через чур одиозная личность, так и кажется, что утащит в лес и не отпустит, пока не насладится:

— Полностью. — Оно бы и ничего, конечно, если без людоедства. Она надела полосатое платье, что означало:

— Я только полосатый стажер, но скоро, скоро перейду окончательно к зеленым. — Если кто не помнит, она почти с детства мечтала прорваться в Царицын к красно-зеленым, но неудачи преследовали ее, как рок. Ибо она прорывалась, то оказывалось, что город-то уже принадлежит наполовину белым, и она была именно здесь, у белых. И сейчас в Ритце было больше белых, чем потенциальных красно-зеленых.

Вообще, можно сказать один Василий Иванович и был пригоден сражаться против Альфы, да и то, говорят:

— Стал часто думать. — В том смысле, что мечтать об открытии на Альфе Центавра своего личного заведения, и пока только не мог понять:

— Какого точно. — Здесь не мечтал, знал — бесполезно. За спиной надо иметь мафию, а он это дело не любил. Одно слово:

— Единоличный командир дивизии, да и только.

— Мы пришли на переговоры, — сказала Камергерша, и попросила показать ей столик:

— Который обслуживается, — а то у них обычно без десятки не сажают, — она толкнула локтем Амера, да так, что раненый в голову, правда без костыля, хотя и с одной ногой, предводитель чуть не упал.

— Надо было взять костыль, хотя бы один, — сказал он, но при сборах Камер выдвинула условие:

— Как победить этого шоу, я хочу, чтобы этот Амер-Тро-Нази шел только со мной, и! никаких пособников его желаниям.

— Но он не сможет идти, — сказал Эспи.

— Пусть ползет.

— Это будет не дипломатично, — сказал Фрай. Но она настояла своем, резюмировав:

— Я понесу его на руках. И вот так Амер не мог ступить без дамы даже шага. Никто не узнал Нази, и она представила:

— Ис май транслейтор. Никто ничего не понял, но она улыбнулась и перевела:

— Ну и не надо. И знаете почему? Командовать парадом буду только я.

— У нас будет парад? — спросил Дэн. И чуть не пошел в пляс, чтобы показать:

— Мы рады, рады, рады.

— Только после победы, господа, — строго сказала Камер, и спросила уставившегося на нее через стойку Василия: — Почему до сих пор не принесли мой заказ?