— Не знаю даже какой феноменальной доверчивости наших местных:

— Ни хрена не знаю. Есть не стали, ибо как сообщил Батька Махно и Ника Ович:

— Воды нет из-за отрезанной от наших коммуникаций Волги, а есть только спирт, цистерна закопана за надежным бугром, а это сорвет не только планы Царицына:

— Разгромить нас на нашей же территории, но и наши планы:

— Взять Царицын. И голодные цепи. Угрюмо выйдя из тумана, побежали к городу.

— Вон они, — только и ахнул Котовский. А Елена даже обрадовалась:

— Дождались, наконец голубчиков.

Далее, гранатометы вместо пушек вынесены за ворота города.

Все бежали и только ждали, когда начнется артподготовка. Ленька даже поспорил с Никой, что первым услышит, как Камергерша — он до сих пор думал, что крепостью командует Камергерша, что значит оставить разведку заниматься любым сексодромом, кроме ее прямой работы узнавать, что сейчас есть и пьет противник, и делает ли это вообще систематически:

— Подсматривать за ними надо, а не самим только этим и заниматься, — говорила и Ника Ович, и добавляла:

— Вы на нас не смотрите, нам можно, а вам нельзя. — Никто не мог понять почему, как говорил Пушкин, и торговал маркитантками, как его предки землей. В результате первая атака захлебнулась, ибо Котовский и Елена Прекрасная кинули жребий, и вышло ей идти на Вы. А именно, Елена вышла за ворота крепости с отрядом гранатометчиков, и устроила, как выразился один из них:

— Облаву на лис. — Хотя каких лис — не ясно, потому что цепи шли открыто даже без броневиков и танков, одна инфантерия.

— Зачем это сделано? — задала себе вопрос Елена, — непонятно. Но не стала заморачиваться, и расстреляла и первую, и вторую, и третью шеренги голодных махновцев и других — не знаю уж, как их и назвать.

— Что это было? — спросил в испуге Ника Ович, загоравшая во время этой атаки, как резерв на своем броневике. — Чего вы испугались, это были не настоящие фаустпатроны, а древние кидалы.

— Чем они отличаются, просвети, — спросил уцелевший во всех трех атаках парень.

— А тебе отвечу, — как говорится, но и ты ответь сначала мне: — Почему ты уцелел в целых трех штурмах?

— Дак.

— Вот тебе и Дак, взять его подстражу!

— Нет, нет, я сейчас объясню: я подныривал под них.

— Так вот именно, друзья мои, подныривать надо под эти гранатометные снаряды, так как летят они не по прямой, а сверху вниз. Отпустите его, он щас возьмет Царицын, дайте ему роту, дайте ему взвод.

— Не надо, я один возьму.

— Серьезно?

— Да нет, шутка, конечно. А впрочем, извольте, дайте мне только премию заранее.

— Чего ты хочешь? — спросил, подходя Ленька Пантелеев.

— Две больших бутылки кока-колы — раз, костюм монтана или адидас.

— Два, — Ленька загнул на всякий случай палец, чтобы в случае, если попросит много, не дать больше десяти. А как? Пальцев-то у меня на руке только десять, дальше сосчитать не могу.

— Большой хлеб и большой круглый сыр — три.

— Хлеб и сыр заодно, что ли считаем? — спросил Ленька, повернувшись к Нике, сидящей на броневике. Броневики и танки пока не трогали, так как понимали:

— Даже при большом желании вернуться назад не удастся:

— Керосин-то кончился. — Только на один конец осталось. Конечно, тут бы как раз можно сказать, что:

— Лошади лучше, — но только не в броне-танковом дивизионе.

— Пусть будет всё вместе, как три, — сказала Ника, — на счастье.

И парень прошел, а точнее, пробежал в город под взрывами гранат.

Елена была разочарована:

— Столько снарядов было израсходовано по одному легионеру, так не делается. — И сама решила догнать его. Но парень быстро залез на крепостную стену С Той Стороны — ворота давно были открыты настежь, и не только потому, что не нашлось достойных охранников, какими были Лева Задов и Мишка Япончик, но и имело смысл заманить их сюда, как удава в стеклянную клетку, уверенного на все сто почти, что:

— Здесь только его и ждут аппетитные, хорошо прожаренные, а до этого еще и четыре часа тушеные, кролики. И даже успел открыть одну двухлитровую бутылку кока-колы и порезать сыр на толстые пластины, и даже положить его на уже даже неизвестно когда порезанный аккуратными кусочками хлеб. И сказал:

— Да, но только после свадьбы.

— Что ты сказал, подлец, повтори! — крикнула Елена, — и бросила в него, но не гранату, так как все они кончились, а копье, как амазонка. Но он уклонился.