— Дома рассмотрю поближе, — сказал он, как будто оправдываясь. И действительно, человек получивший власть не по наследству, не от природы не то, что стесняется ее, а постоянно требует теории познания, объясняющей его право обладания ей пожизненно, и даже дальше. Исходя, видимо, именно из этой теории Вариус решил называть себя Вариусом, и главное понял:

— Значит, у меня есть дом. — Свой большой дом. И он повернулся лицом к Царицыну, и уже хотел уверенной поступью направиться туда, как эти псы опять набросились на него. Правда, не вероломно, а Василий крикнул сначала:

— Эй, ты! Куды-твою гребешь клешнями. — Как будто сам когда-то был моряком. А разозленный беспрецедентным поведением Вары Эсти с разбегу ударил ногой в грудь. Все думали:

— Улетит прямо до стены города. — Нет, упал, да, но полежал совсем немного.

— Вы на кого руку подняли, ироды?

— А кто ты, мил человек, мы не знаем? — спросил Вася, а Эсти только развел от удивления руки в стороны.

— Я царь этого города.

— Но как ты сказал, Вагриус? Не Приам, точно?

— В историческом смысле эти имена очень близки, — сказал Вагриус. После этих слов Эсти споткнулся и первый получил по рогам. Вара прямо из положения лежа сначала ударил своего бывшего, так сказать, шефа по коленке, а когда Эс нагнулся получил в лицо ногой. Хотя и успел сказать, прежде чем упал:

— Действительно, рога, кажется выросли всё-таки, как мне это обещали когда-то. Собственно, когда это предсказание было — неизвестно, да и было ли вообще, Эсти не смог бы ответить в этот момент, если его в этот момент и спросили об этом. Василий к своему стыду сначала побежал. И даже сказал:

— Я щас приду. Но потом все-таки остановился и пошел назад.

— Иди, иди.

— Иду, иду.

— Что-то медленно.

— Обдумываю план мести, — ответил Вас.

— За что?

— Я вас принял здесь, как людей, несправедливо пострадавших от бывших коррумпированных властей, а вы шпионы.

— Нет, как человек честный могу сказать правду, мы бежали из лагеря.

— Несмотря на то, что это вы сделали правильно, но я думаю, уже давно это было, вы одичали, и не знаете, что теперь у нас:

— Всё по-честному.

— В том смысле, что скоро будет?

— А так, что, чё-то не то?

— Да, когда все по-хорошему, чинно и благородно, людей приглашают сразу в гости, чай, кофей, блины, огурцы и помидоры, если дело происходит зимой, и куры глубокой заморозки, если летом. Вы вообще в курсе, что нельзя есть кур, если они не глубокой заморозки?

— Вы имеете в виду, летом?

— Летом, летом.

— Не знаю.

— А следовало бы. Ибо: кур много, людей мало, что получается?

— Ч-что?

— Куры портятся, пока стоят в очередях за людьми. В результате:

— Ни кур, ни людей.

— А люди-то куда делись, умерли от голода, что ли?

— Не умерли, просто я имею в виду людей, которые едят кур, их-то уж больше нет.

— Собственно, я думаю, и так скоро начнутся поставки с Альфы Центавра, там, наверное, будут куры, не портящиеся даже при сорокаградусной жаре. Верите?

— Нет.

— Почему?

— Потому что поставок не будет, ибо… ибо вы их победите.

— В каком смысле? — усомнился Василий Иванович.

— Вот так, как я победил вас: вы не думали — не гадали, а уже все кончилось — победа, более того:

— Наша победа.

— Рано, рано, вы ее объявили.

— Да?

— Да, видите, уже Эсти скоро очухается, практически уже идет сюда.

— Пока еще он дойдет-т!

— А пока он готовится к этому походу, я и сам попробую растерзать такого откормленного гуся, как вы, сэр. Вагриус рыгнул, но вкусная пища осталась на месте, где-то между желудком и горлом, там ей понравилось больше, чем здесь на свежем воздухе. Василий Иванович к своему несчастью забыл, какой у него коронный прием. А думать времени уже совсем не было. Вара сделал шаг, и Вася тут же схватил его за руку, и потянул вперед. Вара неожиданно упал, а Вася сразу сел на него, взял руку, и перекинувшись в сторону, потянул на болевой.

— Мне не больно, — ответил Вагриус.

Действительно, Василий показалось, что рука Вары гнется в обратном направлении. Так может быть?

— Да, но тогда получается, что она сломана, и более того, сломана уже давно. А так как этого не может быть, так как не может быть никогда, ибо тогда надо признать, что этот Хомо никогда не чувствовал боли. Эст остановился рядом, и не спешил на помощь ни тому, ни другому.

Он подумал, а точнее, подумал, что вспомнил:

— Колдун Распи послал их за Бриллиантом Сириус. — А он сейчас был у Вары. Значит, дело сделано, и надо уходить.

— Отпусти его, мы уходим, — Эсти постучал Василия по плечу.

— Да? Ну и отлично, идите, мне такие опасные людишки не нужны. Вагриус подумал, что действительно, лучше уйти. Если не считать того, что он хотел стать царем этого города на правом берегу Волги.

Да, но почему-то выбрал обратное. Он второй рукой схватил Василия за горло и начал душить. Потом высвободил из ослабевшего захвата свою гибкую почти как змея руку, и намотал ее на шею противнику. В результате, Василий Иванович оказался в роли пленника из фильма Мэла Гибсона Апокалипсис, где все пленники сцеплены одним бамбуком.