— Мне нужен один, — сказала, поднявшись к самым в виде ласточкина гнезда, как в Коде Войнича, зубцам крепости Щепка, и добавила: — Второго убейте. Впрочем, впустите обоих, а то я знаю, точнее, просто боюсь, вы убьете как раз не того, кто мне мог бы понравиться.

— Или наоборот, — сказала Ника Ович.

— Да, вот именно, или наоборот, — согласилась похищенная из инопланетян Артистка Щепка. Между прочим, ни Ника Ович, ни Коллонтай не хотели пускать в крепость лишних мужиков, так как у этой крепости под названием Царицын еще не было своего Приама. Да, вот так:

— Многие хотели, но из-за слишком большой конкуренции, пока что это место никому не досталось. Гектором был Пархоменко, который чуть не сбросил со стены за это Котовского. Хотя тот согласен был быть:

— Даже на подмене. Не можешь же ты и днем и ночью их трахать, — Котовский кивнул на Кали и Щепку.

— Нет, а при чем здесь это? — возмутились дамы, и вообще выгнали Кота, как сказала Коллонтай:

— На пыльную и дождливую улицу к привычным к этому инопланетянам. Хотя и задумались:

— Нет, а действительно, одного Гектора нам будет мало.

— Будем делать вылазки и брать в плен заложников, — сказала Ника.

— Да, да, так делали все, кто жил раньше на острове Лесбос. К счастью здесь был Василий Иванович, он обнял свою Кали, и констатировал, что:

— Здесь никаких Лесбосов не будет, будем жить прилично, как все.

— То есть, как очень немногие, — добавила Щепка.

— Вы должны доказать, что способны быть защитниками крепости! — крикнул Василий Иванович, — ибо просто так здесь делать нечего.

— Ты вот так разбирайся с ними, — сказала Кали, а мы пойдем пока в кабак поедим.

— А я?

— Небось, небось, я позже с тобой расплачусь.

— Когда, ночью? Это долго.

— Зайдешь после ужина в подсобку, я там тебя и трахну, — улыбнулась Кали.

— Нет, нет, нет, никаких трахну, ибо, ибо…

— Запиши свою просьбу на бумаге, и подашь мне после обеда.

— Я не умею писать.

— Ну, вот когда научишься, тогда и приходи.

— Нет, я так-то умею.

— Почему сказал, что нэ умеешь?

— Я хотел написать красиво.

— Ладно, сделаю тебе скидку: скажешь просто своими словами, но дрожащим голосом, окей?

— Надо подумать.

— Думай. И они ушли.

— Ну чё стоим? Начали, начали.

— Чё начали, ми не поняли? — сказал Эсти.

— Ты расскажи подробно своими словами, мил человек, о чем нам говорить, — попросил Вара.

— Все просто, дети мои, — сказал Василий Иванович, и закурил трубку. — Пароль?

— Спросите, пожалуйста, поточнее, — крикнул Вара.

— Да, уточните, пожалуйста, что ви имеете в виду пароли или все-таки уже пароли-пе? — высказался Эсти.

— Хотите сыграть в карты? А… это… не лучше ли будет, если вы просто набьете друг другу морду?

— Зачем?

— Будет ясно, кто из вас умеет сражаться, кто так только: погулять вышел. Не бойтесь, я все равно пущу обоих.

— В чем тогда разница? — спросил Эсти.

— Кто победит, того будем кормить, как потенциального бойца, готовящегося на убой.

— А я? — спросил Вара, как будто уже был уверен, что проиграет. — Нет, я просто на всякий случай, ибо даже я могу выиграть, не правда ли, Эст? — и так хлопнул напарника по плечу, что из него пошла пыль и поднялась туча моли.

— Вот из ит? — повторил Василий часто слышимые им слова то от Кали, то от Щепки.

— Дело в том, что мы долго шли по заснеженной холодной тайте, а когда попали сюда, она вылупилась из яиц и появилась, — Эсти показал на вьющуюся на ним мошкару, но с крыльями, как у моли.

— Скорее всего, — резюмировал Василий, — от близости большой реки.

— Здесь есть река?

— Как будто вы не видели.

— Не видели.

— Значит, поздно пришли, уже утекла. Не могу я вас пропустить, друзья, — добавил Василий, — вы драться не можете, и ума мало, не знаете такой простой вещи, что реки:

— Текут долго, — а ведь это элементарно.

— Смилуйся, мил человек, — сказал со слезами на глазах Эст, — мы долго сидели в тюрьме…

— Даже в разных тюрьмах, — вставил и Вар.

— И забыли даже то, что никогда не знали.

— Хорошо, я сейчас спущусь к вам, сыграем в карты. Давай, давай, обрадовались ребята.

— Я сыграю, — сказал Эст, — а ты разведи костер и пожарь мяса на решетке или на вертеле.

— Лучше на вертелах, шашлыки. И знаешь почему?

— Почему?