— Пострелять можно. — Ибо, ибо Беня, как и Лева Задов потенциально видел себя только в Контрразведке. Сегодняшнюю службу можно использовать с пользой, мол:

— Я знаю Их нравы. — Опыт — это все. А учеба? Учебы мы прошли, как грится:

— Тама. — Маркс, Энгельс, Фильям Фрай всегда доступны в библиотеке. Ибо. Ибо там они и работали, как авторитеты перед Кумом.

Выпили они все-таки, значится, и поняли:

— Вокруг идет война. Они подумали:

— За спирт, конечно.

— Нет, — сказала Сонька, — они просто-напросто самозабвенно хотят друг друга убить. А за что?

— Пока непонятно.

— Надо протрезветь, — сказал Ленька Пантелеев.

— Зачем? — не понял Ко.

— Тогда все станет понятно.

— Действительно, — добавила Сонька свое слово к общему мнению:

— А может не стоит?

— Почему?

— Они перебьют друг друга а мы на победном танке…

— Что? — спросил Ко, — не помнишь.

— Да, вот только бы вспомнить, что надо взять: город или переправу на Ту Сторону?

— Город, — ответил Ко.

— Почему?

— Так не водоплавающий, — ответил Ленька. Он хотел тут же под цистерной облапать:

— Мою Лёльку, — но получил решительный отказ.

— Только в Царицыне, понял? Я все помню: откуда мы вышли — туда должны и вернуться.

Василий Иванович со своей вышки не видел цистерну, но по постепенному, интуитивному сосредоточению сил в этом направлении принял решение:

— Она там. — Ибо слухи были, но думали:

— Плод мечты-идеи только. Рука Василия потянулась к котелку литра на два с половиной, но он ее отвел другой рукой. И взял термос на четыре литра. Его принесла Щепка специально для себя, чтобы как снайпер выслеживать тех, у кого раньше нее кончится питиё. Примерно, как лев сторожит свою добычу на пути к водопою. Хотя некоторые говорят, что не до, а после, ибо тогда можно и на водопой самому не ходить, а сразу и наесться, и напиться. Сказки о том, что:

— Идущих на водопой — не трогаем! — очевидно придуманы для этих идущих на водопой, ибо, как говорил Емельян Пугачев Александру Пушкину:

— Небось, небось! — Когда? Перед дуэлью? Вряд ли, ибо потом было очень больно. Когда звал Ленского на дуэль? В том смысле, что думай сам:

— Покаяться, или тоже останешься без заячьего тулупчика. Вот что, собственно, значит, содрать шкуру с Марсия, как это изволил сделать Аполлон? Или как Емеля после того, как:

— Дымком потянуло, — принял в дар тулупище, который, тем не менее умудрился разорвать, что и должно было, по его мнению, символизировать, треснувшую шкуру Александра Сергеевича. В том смысле, что:

— На этот раз всё обойдется, но в дальнейшем, придется, Как Все пройти теми же:

— Узкими воротами. — Такими тесными, что:

— Даже шкуру оне заденут.

Но тут Василий заметил Тройку Вороных, как он назвал тачанку Аги.

Но это был обман зрения, идущий от неподготовленного сознания. А именно:

— В сторону цистерны со спиртом направились только Два Коня. — КВО — конь Вещего Олега, принадлежащий душой и телом теперь Пархоменко, и конь Буди — Софи-ст. Вот также думал и Пархоменко:

— Сразу не поймешь, толи дама, толи амэрикэн бой. — Но на всякий случай подчинился, ибо спирт тоже любил. Ибо:

— А кто его не любит, тем более, если еще ни разу не пробовал. — Очень, я думаю, вкусный.

— Как што? — спросил Пархоменко.

— Ты не пробовал ни разу? — в общем-то без удивления спросил Буди. Он понимал, что людей без недостатков не бывает. Да и лошадей тоже. Некоторые так прямо и лезут в тачанку, а не понимают, что и их грохнуть могут. А выпить могут и не дать. Только если перед смертью, на смертном одре.

— Что значит, Одр? — спросил Пар.

— Вот на себя посмотри, ты и есть Одр.

— Это в каком смысле, на козла ободранного, что ли, похож? И как говорится:

— За козла — ответишь. — Они начали драться. Подхват, Передняя Подсечка, Задняя Подножка, даже был проведен Бросок Через Спину.

Аги и Махно в своей воронке тоже раздрались:

— Один не хотел уступать другой, ибо считал себя атаманом, а ее, так только:

— Местной проституткой.

— Максимум маркитанткой, — сказал он. И даже совсем забыл, что она когда-то была его женой.

— Так обнаглеть, так обнаглеть, — прошептала Аги побелевшими губами. — А я тебя любила, осла упрямого. — Ну и получи по рогам, и ниже. Но потом они решили все-таки помириться. Как сказал Махно:

— Мне лучше тебя не найти. — Хотя и добавил про себя:

— Пока что, — но не стал говорить, что на этом поле лучше тебя нет. А только:

— Лучше тебя нет. — Вот она софистика. И Софист Буди был такой же, хотел обмануть Парика, и ехать на нем, а не скакать вместе на равных.

В броневике подумали, что враг пошел в атаку.