— Да, — но в принципе бесполезно, трахнуть, и опять за своё, в том смысле, деньги, звание обер-лейтенанта — это пожалуйста, а чтобы официально заявить:

— Это Графиня де Монсоро, или де Лулуз Лотрек — нет:

— Нет, — говорят, у нас таких званий. И получается в итоге:

— Трахаться во всех положениях — это можно, даже более чем пожалуйста, а замуж — хотя проверенная вроде бы уже дама — изворачиваются, мол:

— У меня жена на фронте. — А на каком фронте, спрашивается?

— На Вра-жес-ко-ом. — И тишина. Как будто так и надо, а ведь это была только игра судьбы.

Но говорят, что нет, теперь назад не повернуть, не получится воевать против тех, к кому вас реквизировали. Как будто человеку достаточно лоб краской намазать, и уж Зеленый, или наоборот:

— Белый. Оказалось, что действительно, перекраситься очень трудно. Как сказал ей сам Главнокомандующий после гибели Лавра Корнилова Дэн:

— Необходимо пройти очищение.

— Ну, а что именно вы имеете в виду, сэр?

— Ну… ну ты думаешь я знаю? — ответил парень. И добавил: — Примерно тоже самое, как перебежать это поле — он показал длинной рукой на Поле Боя — где вас будут обстреливать с обеих сторона.

— Сторона? — переспросила дама.

— Стараюсь привыкнуть к местному фольклору.

— Надеетесь перебежать на Ту сторона? У вас там жена, дети?

— Тебе бы в контрразведке работать.

— Зря раньше не додумались назначить, — сказала Сонька.

— А теперь?

— А теперь я ухожа, прошу прощенья, ухожу, конечно, на ту сторону.

— Зря, здесь у тебя все было: мужики, бабы, кубинские сигары, Камю, по воскресенья даже Хеннесси, по понедельникам Мартель, пиво не меньше двадцати сортов, Стейк по-Флорентийски, трюфеля — грибы, хотя и редко, но конфеты всегда, торта, даже по-Киевски, можно было заказать торт с Маскарпоне и торт Тирамису, пробовала? Теперь уж не попробуешь, вали, вали, — совсем обиделся Дэн. Дак и действительно, трахал, старался, а она на тебе:

— Опять мало, недовольна, это сколько же можно?!

— Я должен работать, — сказал Дэн, — всего хорошего. — И добавил неожиданно для самого себя: — Передавай привет там.

— Кому?! — ахнула Сонька. — Твоей бывшей жене? Так она меня тут же и шлепнет, если узнает.

— Хорошо, хорошо, обойдемся без сантиментов.

И вот она бежала, а никто почему-то не стрелял. Наконец, затрещали пулеметы. Это Иначе отдал приказ валить всех, ибо как он выразился:

— От нас и так все члены общества женского пола убежали, или были проиграны в земную рулетку. Что будем делать? И один, так сказать, архитектор предложил предложение:

— Будем делать Копи-и-и! — Мама! Что же это будет? Но пока что это нововведение было заблокировано командующим Дэном.

Далее, как Сонька бежит через линию фронта.

С собой у нее был только Маузер, три двадцатизарядные обоймы нему, и две гранаты.

— Надо было взять снайперскую винтовку, — подумала она. — Хотя, нет, было бы только хуже, так хоть снайперы не стреляют, а то бы точно:

— Крышка.

— Вот крышку надо было взять! — ахнула Сонька. — За-бы-ла. — Но тут же успокоила себя:

— Я об этом никогда и не помнила. Но все же после нескольких пуль, просвистевших у виска, опять заныла:

— Все брали с собой крышку — я забыла, так может быть? — И продолжала, уже лежа на земле, за бугром:

— Одиссей брал, Ахиллес брал, иначе как бы он убил непобедимого и благородного Гектора? Теперь уж нигде не найти. Тут она прыгнула в большую яму, и нашла там:

— Нашла там, — промямлила Сонька, и так же тихо добавила: вот из ит? А это был подбитый — еще на учениях в доисторическое время — танк. Тягомотина еще почище той, в которой катались по полю Ника Ович, пулеметчик Вара и правитель Царицына Щепка в связанном, разумеется, состоянии, ибо никто так и не решился ее развязать, более того, рот ей тоже пришлось заклеить, ибо это тоже, как высказался Вара:

— Запрещено Парижско-Венской Конвенцией по психическим атакам.

— И я бы даже сказал от себя и всех здесь присутствующих:

— Надо бы причислить это оружие к другим известным средствам массового поражения, как-то:

— Пулеметно-пушечный огонь, пердеж — в том числе и немецкие газовые атаки — авиация, будь она проклята, энд сетера.

— Et cetera, — поправила Щепка.

— Она отклеила ярлык, на своем рту?! — рявкнула Ника снизу. Ибо это был не танк, а только обычный броневик на колесах, ибо шуму внутри было не так много, как это могло показаться кому-то снаружи.

Тем более, это был французский броневик — хотя некоторые считали, что английский — и в нем утеплитель играл роль не только возможного попадания в Сибирские холода, не только предохранял от синяков и шишек на лбу, но сигнализировал о шумопонижении. Так что орать здесь было:

— Бесполезно.

— Нет, — сказал Вара.

— Тогда почему она кричит, как мышь, попавшая в лапы сразу двум… нет, даже трем котам?

— Скорее всего, — ответил Вара, почесав башку под утепленным шлемом, — телепатия.