По палубе 'Бесшумного' загрохотали сапоги матросов, разбегающихся по местам, предусмотренным боевым расписанием - к пушкам, к минным аппаратам, к шлангам для тушения пожаров... Эскадренный миноносец, как и е его собратья по строю готовился к бою.

А Второй отряд истребителей капитана первого ранга Исиды действительно уже четверть часа назад обнаружил русские корабли (правда сначала были замечены только два концевых в строю) и стремительно шёл на сближение. 'Икадзучи', 'Инадзума', 'Оборо' и 'Акебоно' набирали скорость, но пока не открывали огонь, чтобы поскорее выйти хотя бы на траверз последнего русского корабля - тогда можно было бы сразу задействовать хотя бы пару ютовых семдесятишестимиллиметровых орудий, а не только погонные и бортовые калибром в пятьдесят семь миллиметров.

– Что же командир-то медлит, - раздраженно бурчал наводчик кормовой трёхдюймовки 'Бесшумного' Фрол Забавников, удерживая в прицеле головной японский миноносец.
– Я бы его уже сейчас достать смог...

– Терпи и жди, дурак! Когда надо будет, тогда и начнём стрелять, - мрачно бросил в ответ мичман Греве, командовавший кормовым плутонгом.
– Чем позже начнётся бой - тем лучше для нас.

– А почему, вашбродь?
– удивился один из подающих патроны для орудия матросов.

– А потому, что не твоего собачьего ума дело, - гонорливо прошипел мичман.
– Быть готовыми к бою и ждать!

Конец 'дискуссии' положили вспышки со стороны японских миноносцев. И, через несколько секунд, рядом с бортом 'Бесшумного' стали подниматься фонтаны от падения вражеских снарядов.

– Давай уже, Забавников! Огонь!!

Кормовая трёхдюймовка немедленно грохнула выстрелом.

Попасть первым же залпом в противника за гранью реальности. Фантастика. Хотя подобные чудеса изредка и происходили на морях: при бое у мыса Сарыч, русский флагманский броненосец 'Евстафий' первым же залпом всадил в 'Гебен' двенадцатидюймовый снаряд. Но до этого события ещё далеко, да и состоится ли оно?

Ещё не успела отзвенеть по палубе гильза, выброшенная из кормового орудия 'Бесшумного', как зарядная часть оного со смаком поглотила следующий унитар.

– Мажешь, Фрол!
– с упрёком гаркнул заряжающий, когда водяной столб от падения снаряда обозначил недолёт.

– Не мешай!

Орудие снова рявкнуло, снова недолёт.

Выстел.

– Заряжай!

Несколько секунд...

Выстрел.

С 'Бесшумного' увидели не только разрыв на борту 'Икадзучи', но и выброс пара. Головной японец чувствительно притормозил. Но даже это уже практически не спасало: мало того, что зарозовел восток и силуэты эсминцев Второго отряда отчётливо нарисовались а фоне неба, так корабль Исиды ещё и попал под сосредоточенный огнь всей четвёрки русских истребителей, шедшей уступом влево, то есть бортами по нему лупили 'Бесшумный' и 'Беспощадный', а 'Бдительный' и 'Боевой', о присутствии которых японцы до этого не знали, заработали своими кормовыми плутонгами.

Исида приказал отворачивать, но было поздно - флагманский корабль стремительно терял ход и становился всё более удобной мишенью для русских комендоров, которые, рыча от восторга, всаживали в 'Икадзучи' снаряд за снарядом.

Шедший вторым в строю 'Инадзума' попытался прикрыть собрата своим бортом, чтобы дать тому возможность развернуться, но без особого успеха - ход у флагмана упал уже до совершенно несерьёзных двенадцати узлов, а на сцене обозначился ещё один 'актёр'. Из стремительно тающих сумерек к месту сражения, густо дымя из своих трёх труб, подходил кошмар японских миноносцев и истребителей по имени 'Новик', который Макаров приказал выделить в качестве корабля прикрытия операции.

Командующий 'Инадзумой' капитан-лейтенант Синовара понял, что самым большим успехом будет спасти оставшиеся три корабля отряда, а на судьбе флагмана можно ставить жирный крест.

– А вот чёрта лысого!
– хищно осклабился Матусевич, глядя как корабли противника разворачиваются на обратный курс.
– Это мы пока ещё только за 'Стерегущего' поквитались. Просигналить: 'Отряду - погоня!'.

Русские миноносцы на данный момент лежали в циркуляции и били всем своим бортовым огнём по обречённому 'Икадзучи'. Но, после получения сигнала с 'Боевого', дружно довернули на противника и прочно сели ему на хвост, оставив парящий и горящий корабль Исиды на добивание 'Новику'.

Крейсер, на всех парах пролетая мимо обречённого корабля, тремя бортовыми залпами прекратил его мучения, и Жёлтое море равнодушно заглотило в свою пучину очередную жертву идущей войны.

Тем временем четыре русских эсминца азартно преследовали троих удирающих японцев. И та и другая стороны самозабвенно молотили из орудий, отчаянно стараясь сбить ход друг у друга. Первыми преуспели японцы - 'Беспощадный' получил трёхдюймовый снаряд в скулу у самой ватерлинии, и в его носовую переборку ударила мощная струя воды. Миноносец был вынужден отвернуть и сбросить обороты. Один из преследователей вывалился из погони.

Фортуна ещё раз подмигнула сынам страны Ямато - рвануло между труб на 'Бдительном' и у эсминца появились проблемы с поддержанием отрядного хода - не поспевал уже 'Бдительный' за своими товарищами по строю. На хвосте у трёх японцев теперь висело всего лишь два русских миноносца: 'Боевой' и 'Бесшумный'. Но 'птица счастья' не могла постоянно осенять своим крылом только одну сторону - вскоре попаданием с 'Боевого' изнахратило кормовую трубу на 'Оборо' и тот стал отставать.

– Кажется и за 'Страшного' отомстить сегодня сумеем, как считаете, Николай Александрович?
– весело посмотрел на командира отряда командир 'Боевого' Елисеев.