Павел снова перелистал растрёпанную тетрадку. Почерк забористый, быстрый. Мысли в голове этого малого текли чётким выверенным текстом. А главврач смотрел на такие нюансы «болезни» абсолютно спокойно. Насколько Павел знал, сумасшедшие не отличаются умением сосредотачиваться. Хотя им, психиатрам, виднее, конечно.

В коридоре послышались голоса. Распахнулась дверь, в кабинет вошли Соболев и улыбающийся Аксюшкин.

–Павел, отчёт готов?

–Забирай. Выполнил план?

Аксюшкин молча забрал скоросшиватель и ушёл.

–Что он такой неразговорчивый? – удивился Павел.

–Готовится к головомойке. Ты же знаешь нашего губернатора – будет кривить губы на областного, а шеф потом Аксюшкину по ушам проедется – мало не покажется.

–За что, если план сделали?

–Найдут за что. Сейчас это модно – полицию давить надо– не надо, – Соболев плюхнулся на жёсткий стул жёлтого цвета, громко вздохнул. – Устал сегодня. Где Петька?

–Пошёл куда-то.

–Что, интересно написано?

–Ты о тетради? – Павел снова перелистал замусоленные страницы. – Написано в прошлом времени о нашем будущем. Как воспоминание о грядущем.

–Непризнанный гений? – ядовито усмехнулся Соболев.

–Это меня и настораживает. Правда ли он сумасшедший?

–Был.

–Что был?

–Был сумасшедший. Он выбросился из окна, Аксюшкин закрыл дело, как самоубийство. Остынь и расслабься – впереди отпуск.

Павел раскрыл тетрадь посередине, пытливо поглядел на коллегу:

–Вот здесь пишется о борьбе Бойца с правящим у нас Злом. Он уничтожит пять Поборников Зла, желающих растащить северную страну на независимые личные уделы, и уберёт Сеятеля.

–Кто такой Сеятель?

–Не очень понятно. Он сеет Зло.

–Поборники уже существуют. Он будет новых высевать?

Павел пожал плечами.

–Может, он оберегает этих Поборников, удаляет вокруг них «полезные сорняки», если можно так выразиться. Окучивает их.

–Ты отнеси эту тетрадку в одно из издательств. Сейчас это модно, купят легко: мессия из будущего, самоубийство, Зло, грядущее исцеление страны.

–Ладно, Михаил, не зубоскаль. Если бы я не собирался в отпуск, я бы это дело ещё подержал, копнул глубже. Не верю я в сумасшествие автора этого сочинения.

–Может, им был не Алешковский?

–Может быть. Пойдём, покурим? – предложил Павел.

–А здесь? – заленился Соболев, оглядывая родной кабинет.

–Здесь Ася будет ругаться, да и обкатаем новую комнату для курения.

–Это дело! Идём!

Все знали, что Павел не курил, но он всегда с готовностью шёл «курить», дышал дымом, и говорил, что такой же заядлый курильщик, как и все, только жадный – крохобор, потому не покупает себе сигареты, а пассивно вдыхает чужой дым, и всё это из-за жадности. Все ценили его юмор.

В новой «курилке» уселись на мягкий диванчик. По обе стороны стояли урны-плевательницы из блестящей стали. Напротив, на стене, висел плоский телевизор, который крутил видеоролики о вреде курения.

–Здорово придумали, – заметил Соболев, кивая на экран.

–Да, о нас грешных начальство заботится.

–О, Паша, смотри, – оживился Михаил, указывая дымящейся сигаретой на экран. Там висела фотография беззубого, гнилого рта. – У нас с тобой такие же скоро будут.

Они радостно, весело посмеялись.

–Во! – обрадовался Соболев. – Стишок в тему!

Нараспев прочёл:

Шёл я лесом,

Видел чудо –

Два крестьянина сидят,

Зубы чёрные, гнилые,

Лошадиный ..уй едят!

Опять посмеялись.

Павел засомневался:

–Слушай, Миша, по-моему, стишок не правильный.

–Почему?

–Лошадиный… Лошадь – это же женщина!

Соболев засокрушался:

–Ах ты, неуч, неуч. Ты в школе уроки биологии прогуливал?

Павел пожал плечами – может и прогуливал, дело молодое, все мы уроки и лекции иногда прогуливали, не без того…

–Поясняю, раз ты мой друг, что лошадь – это не самка, а конь – не самец. Это одно и тоже. Как в песнях: «Кони, кони», «Лошади, лошади». Женщина у них – кобыла, а мужчина – жеребец, а мужчина без яиц, кастрат – мерин.

–Вот как, – закивал головой Павел.

Стали подтягиваться слушатели из других отделов, выпуская губительный, табачный дым, и щурясь.

–А откуда ты этот стишок выгреб? – спросили Соболева. – Сам сочинил?

Соболев отмахнулся:

–Ты что! Это ещё с раннего детства помню. То ли из песни, то ли из присказки.