Кайрен садится за один из столов.

– Привет, Сирил.

– Привет, Ирв.

Пятна на голове ирларлионца лихорадочно меняют цвет. Сирил молча смотрит в пол.

– Что? Опять Н'оферат?
– конечность Ирва растраивается, и он водит получившимися пальцами по столу.

– Не говори мне об этом, - устало отвечает Сирил.

Ирв молчит, но недолго.

– Я не чтец чувств, Кайрен Сирил, но даже я вижу, что ты что-то задумал.

Сирил кивает. Ирв громко смеется, имитируя манеры человека.

– Мне кажется, что ты хочешь собрать бледных двуногих.

Сирил поднимает глаза и внимательно смотрит на своего собеседника. Ирву он не отвечает. Нет необходимости отвечать.

Азнагиль Ларак

Ветер доносит до Азнагиля звук шаркающих шагов Кандориума Варда. Ларак не оборачивается. Кандориум Вард... Ларак слышал, как он рассказывал свою историю Сирилу и Акону. Он предполагал нечто подобное, он всегда знал, что будут предатели, которые пойдут на поводу у собственного страха. Существование подобных Варду, по мнению Ларака, как раз и было истинным знаком конца Н'оферат.

Шарканье по песку начинает раздражать Азнагиля, он спускается к самой кромке воды, избавляя тем самым Варда от утомительного подъема. Азнагиль садится на песок, вытягивает ноги, так что ступни омывает накатывающая волна, и всматривается в горизонт. Кандориум опускается рядом.

– Добрый день, - неловко здоровается он.

– Избавьте от формальностей, Вард, - отвечает Азнагиль, - если мы будем соблюдать их всю оставшуюся жизнь, то потратим на это кучу времени.

– Вы думаете, мы будем жить так долго?

Азнагиль пожимает плечами: вопрос вечной жизни его уже давно не беспокоит. Сначала он проклинал эту жизнь, потом благодарил судьбу за нее, но это все в первые годы одиночества, потом это перестало иметь значение. Тем не менее, он отвечает Кандориуму:

– Предел неизвестен. Вы вот, например, выжили, хотя у вас не было специальных препаратов, да и я пока умирать не собираюсь.

Азнагиль чувствует, что Кандориум хочет спросить, что именно поддерживает в Лараке желание жить. Кандориум не спрашивает. Он задает другой вопрос.

– Почему Миракан?

Почему Миракан?

– Потому что я так решил, - отвечает Азнагиль.

– Вы же не могли не знать, что такой объем информации сломает их культуру. Они не готовы к столь высокому уровню технологий.

– Я знаю, - эхом отзывается Азнагиль.

Неужели Аналитик решит поспорить с Хранителем? Ториум Дэнорд неплохо повеселился бы, если бы узнал об этом.

– Лэр же вполне мог принять эти технологии, это привело бы ко второму расцвету.

– Это я тоже знаю, - кивает Ларак.

– Тогда почему?
– голос Варда дрожит.

Азнагиль чертит на влажном песке какой-то знак. Он помнит, что это символ чего-то, но вот чего именно, никак не всплывает в его памяти.

– Что было бы, если бы я открыл Хранилище для Лэра?
– Азнагиль впервые за весь разговор поворачивается к Кандориуму и смотрит бывшему аналитику в глаза.
– Они начали бы строить свою доктрину на этом, а этот ребенок, Сирил, утаил бы часть знаний, чтобы создать очередную человеческую империю.

– И что в этом плохого?

– Причина существует, - возражает Ларак.

– И какова же она?

Азнагиль напрягает память, силясь вспомнить события, которые произошли с ним вечность назад. Длится это достаточно долго, но Азнагиль не торопится. Не торопится и Кандориум.

– Я провел тогда исследование, - наконец произносит Ларак, - человечество стало слишком старым. Я уже не помню, чему равно роковое число, но если оно превышается, то результат неизбежен. Прибавьте к этому отсутствие внешней опасности. Если дать человечеству технологии Н'оферат в полном объеме, то вскоре люди начнут жить почти вечно, как и мы с вами. Природа начнет избавляться от стариков...

– Но почему тогда за старыми пошли молодые?
– не слишком вежливо перебивает Кандориум Ларака.

Азнагиль улыбается.

– Я считаю это одной из форм массового психоза.

– И поэтому вы не открыли Хранилище Лэру, а отдали информацию молодой и не готовой к этому цивилизации?

Набежавшая волна доходит почти до колен Азнагиля.

– Я не хочу второго исхода Н'оферат, - тихо отвечает Ларак.
– Я не хочу повторения истории.

– Но Сирил все равно предпримет попытку. Вы же понимаете, что когда цель становится недостижимой, то желание достигнуть ее только сильнее.