– А теперь музыка!
– восклицает Ларак, взмахивает руками, и воздух наполняет вязкий стонущий рев.

Рев этот напоминает Граграру о темных бездонных пещерах планеты Миракан, в которых сотни лет назад жили его предки, лишаясь способности видеть яркий свет. Этот рев древний, испытывающий и вопрошающий, вой заставляет дрожать, прижимая псевдоруки к груди, рев содрогает внутренности. Древний первобытный рев маяка над утонувшим городом. А потом к реву неожиданно прибавляется шепот, так похожий на металлическое клацанье. Акон понимает, что это механизмы мертвого города. Рев гипнотизирует, превращается в переливы, шепот становится то громче, то тише. Все вместе это создает причудливую мелодию, которой как виртуозный музыкант управляет человек по имени Ларак. Граграр чувствует, что в такт песне двигает хвостом по песку.

Так длится до утра. С первыми лучами солнца маяк Харларгуэз затихает, гаснут огни Альвейрайара. Ларак опускает руки и смотрит на двух людей и одного мираканца.

– Прекрасно, не правда ли?
– спрашивает он.

Кандориум вымученно кивает. Старик простоял на ногах всю ночь, и теперь кажется, что он вот-вот рухнет. Неожиданно пытливые и цепкие глаза Ларака впиваются сначала в Сирила, а потом в Акона.

– Какой куб?
– спрашивает он Варда.

– Сороковой, - отвечает тот.

– Это не моя специализация...
– Ларак задумчиво смотрит на горизонт.
– Но это все ерунда, - он поворачивается спиной к морю, хранящему Альвейрайар, - вы ведь пришли для чего-то другого. Я прав?

Вард хватается за плечо Сирила. Тот поддерживает старика.

– Вы правы, - отвечает за всех Граграр.

– И чего же вы хотите?
– Ларак наклоняет голову и улыбается.

– Нам нужно Хранилище Информации.

Ларак закусывает губу.

– Я могу это сделать. Но мне нужно оценить вашу способность воспринять то, что вы получите.

Кайрен Сирил

Каким же загадочным и неуловимо привлекательным для Кайрена Сирила становится Азнагиль Ларак. Кажется, что это существо из далекой глубины времен раскинуло свой взгляд на всю вселенную, проникая в самую суть вещей. Сирил смотрит на своих спутников и думает, что и те до сих пор не осознают происходящее. Особенно Кандориум Вард, который как-то сразу сникает с появлением Ларака. Совсем неоднозначные чувства вызывает Азнагиль и у Граграра Акона. Сирил чувствует в мираканце необычное возбуждение, которое относит на счет близости Хранилища Информации. Как бы то ни было, сейчас все трое сидят в приемной кабинета Ларака в Правительственном Комплексе.

– Мне нужно знать, - говорит Хранитель, - каковы ваши причины.

Ларак хочет побеседовать с Сирилом и Аконом по отдельности, и сейчас они ждут в чуждом и странном месте, в котором даже Кандориум Вард, чувствует себя немного неудобно.

– Зачем он заставляет нас ждать?
– спрашивает Сирил.

– Он не заставляет, - объясняет Вард, - он готовит все необходимое для разговора с вами. Это будет непростой разговор. Ларак - Хранитель, а хранители на Н'оферат отличаются редкой дотошностью.

Словно бы в подтверждение слов Варда одна из стен комнаты неожиданно просто исчезает, в так называемых дверях появляется Азнагиль Ларак.

– Входите, - он указывает на Сирила, - прошу вас.

Кайрен поднимается, с некоторой опаской проходит то место, где только что была стена, и входит в кабинет Ларака. Стена тут же снова появляется за его спиной. Комната почти полностью выполнена из металла, в углу - кабина телепортатора, посредине стол, окно с видом на город, который Сирил так и не смог толком разглядеть.

– Садитесь, - Ларак делает какое-то движение и прямо перед Сирилом появляется кресло.

Сирил колеблется.

– Смелее, - Ларак ободряюще улыбается.

Сирил смотрит в его бесцветные глаза и садится.

– Итак, - Ларак скрещивает руки на груди, - сейчас вы расскажете мне, что же именно заставило вас обратиться к Хранилищу Информации.

– Ну...
– Сирил запинается и начинает нервно мять край тоги, - это долгая история...

– Начните сначала, - советует Ларак, - у нас масса времени.

– Ну что ж, - Сирил вздыхает, - раз так, то мне придется сначала рассказать о том мире, в котором я живу, вы ведь его не знаете.

– Будьте так добры, - Азнагиль подпирает голову рукой.

И Сирил начинает рассказывать, невнятно, сбивчиво, время от времени не слишком понимая, как связаны части его рассказа, но он все-таки кое-как излагает историю храмов и звезды Эминор. Сирил говорит, что не поддерживает Храмы, что стал отступником из-за своей любви к Н'оферат, что он считает Н'оферат величайшим человеческим достижением, которому должны поклоняться. Он говорит еще долго, а Азнагиль Ларак, застывший в своем кресле словно каменный сфинкс, слушает.