Когда взгляд Кэми вновь вернулся к Лиллиан и Джареду, чародейка уже слегка отстранилась от племянника, но по-прежнему держала его лицо в ладонях.

— Собирался ли Эдмунд меня покидать или нет, это уже не важно, — сказала Лиллиан. — Важно, что ты здесь, Джаред. Ты вернулся.

Она прижала его голову к своему плечу, и Джаред, слегка вздрогнув, прильнул к ней. Кэми подумала, что он расслабился на руках у тетки, прежде чем осознала, что он потерял сознание.

ЧАСТЬ II

УСЛАДА И ГОРЕЧЬ

Кровь между нами, любовь, моя любовь,

Кровь отца, и брата кровь;

И мимо крови всей мне этой не пройти.

— Кристина Россетти

Глава Шестая

Позови меня

Три дня и две ночи Джареда лихорадило. Лиллиан научила Эша и Кэми заклинанию исцеления, посылала ему на подмогу воздух, чтобы охладить его, и воду, чтобы успокоить, и прятала травы под его подушку.

В конце концов, Марта Райт, заправлявшая «Наводнением» вместе со своим мужем, набралась храбрости, чтобы подняться в номер к Линбернам и сказать, что Джаред представляет собой кожу да кости и нуждается в отдыхе, а по завершении сего акта мужества ее словно ветром сдуло из комнаты Лиллиан.

Лиллиан, по общему признанию, была не из тех, кто способствовал чьему бы то ни было отдыху. Даже то, как она поправляла простыни Джареда, носило категоричный характер. Она тянула их мелкими раздражительными рывками, словно намеревалась таким образом впихнуть в него здоровье.

На второй день Марта Райт сообщила Кэми, что Джаред проснулся с криком среди ночи, ему снились кошмары. После этого они стали по очереди сидеть с ним. Холли и Анджела были освобождены от этих дежурств, потому что они добровольно вызвались прошерстить книги, которые Холли забрала из библиотеки Ауримера. Так что бремя сиделок выпало на долю Кэми, Эша и Ржавого.

Кэми было тревожно осознавать, что из Эша и Ржавого вышли няньки лучшие, нежели из нее. Кэми подозревала, что она находилась всего на ступеньку выше Лиллиан. Кэми все так же не любила оставаться слишком надолго, в то время как Ржавый спал с одним открытым глазом. Кэми больше переживала, что скорее причиняет Джареду вред, нежели помогает, в то время как оба парня обладали очаровательными манерами ухаживания за больными.

Правда, естественно, сам Джаред не очень-то относился к очаровательным больным, будучи временно недееспособным.

Кэми сидела в узкой выбеленной комнате Джареда в кресле с отделкой из конского волоса, которое они с Ржавым подняли наверх по темной лестнице гостиницы, и, свернувшись калачиком, читала мистический роман. Через единственное окно, расположившееся высоко на стене, проникал квадрат яркого солнечного света, половина которого падала на пол, а другая — на льняную белую простыню.

Кэми подумала, что она, наверное, ужасная девушка для Джареда, если ее можно было назвать его девушкой, потому что приходила, когда считала нужным, потому что ей не хотелось проводить все свое время, глядя на Джареда, пока он спал. А спал он много. Кэми очень нравилось смотреть на него: время от времени она отрывалась от книги и смотрела на него, лежащего на боку, завернутого в простыни. Одна его рука лежала на подушке так, будто он хотел дотянуться до чего-то. Солнце омывало его загорелую руку, покат спины и вновь отмытые до золота волосы, разбросанные локонами по подушке. Она впитывала его глазами, словно пила прохладную воду, и это освежало ее. Она не могла помочь Джареду. Она не могла изгнать Эша из своего разума. Она даже больше не виделась с мамой: она сходила к ресторану Клэр и обнаружила, что тот закрыт, и никто не подошел открыть дверь, как бы сильно Кэми ни колотила в нее. Поэтому она решила, что прямо сейчас ей нужна загадка, которую она смогла бы решить.

В книге присутствовал безумный дворецкий, и это было очень волнительно. Когда она в следующий раз оторвалась от чтения, то увидела, что Джаред проснулся и его серые глаза темны и спокойны.

— Я рад, что ты здесь, — сказал он сонным голосом. — И рад, что Эш ушел. Он только что был здесь и пытался силком накормить меня овсянкой.

Эш был у Джареда тем утром, а солнечный свет, проникавший через окно, принадлежал сочному свету второй половины дня. Но Кэми не стала уточнять. Потребовалось некоторое время, чтобы глаза и речь Джареда обрели прежнюю ясность, и он перестал бормотать, полагая, что все еще находится в ловушке тайника.

— Какой неприятный братец, — проворчала в ответ Кэми, и улыбнулась ему. — Овсянка пойдет тебе на пользу.

— Не люблю ее, — раздраженно сказал Джаред и тыльной стороной ладони потер глаза. — Что читаешь?

— Называется «Смертельно опасный канделябр», — быстро и удовлетворенно проговорила Кэми. — Очень хорош. Из-за всех этих событий я совсем забросила чтение. Хочешь, почитаю тебе?

— «Смертельно опасный канделябр»? — скептическим тоном повторил Джаред. — Если ты начнешь мне это читать, я, похоже, никогда не пойду на поправку. Почитай мне лучше одно из прекрасных произведений мистера Чарльза Диккенса.