Она не ожидала дрожи, которая прошла сквозь нее, подобно тому, как свет проникает в толщу воды, от шока радости, который сразу нахлынул на нее от его близости, ее пальцев в его волосах, не ожидала, что у нее так захватит дух: она была так рада, что он жив.

Теплая рука Джареда, еще мгновение назад обвивавшая ее талию, легла теплой ладонью ей на спину, прижимая ее к нему. Затем они перевернулись в переплетении солнечного света и белых простыней так, что ее голова коснулась подушки, и он выгнулся над ней, очевидно, стараясь не перекладывать свой вес на нее. И все же она чувствовала его вес, развитую мускулатуру, прижимавшую ее к простыням, но Кэми это понравилось.

Все его тело было теплым, за исключением губ, которые обжигали ее губы. Они были неторопливыми, голодными и ищущими. Кэми пришлось напомнить себе, быть осторожной и не прикасаться к его груди, где, невзирая на заботу Лиллиан, появлялись новые шрамы. Поэтому она скользнула ладонями от его шеи к его гладким ключицам, к рельефной силе его плеч и рук, проводя по всей коже, до которой она могла дотронуться.

Она вытянулась под ним, потянувшись туда, где он выгнулся над ней, и с его губ в ее приоткрытый рот сорвался тихий звук: полувыдох-полувдох.

— Кэми, — произнес он низким голосом. Он целовал ее снова и снова: ее губы, ее щеки, ее подборок, спускаясь к ее шее. Она чувствовала, как его губы выгибаются, и улыбка впечатывается в ее кожу, словно тайна.

— Однажды ты сказала мне, что спрашивать это сексуально.

— И? — спросила Кэми.

— Ииии… — произнес Джаред. — Можно?

Кэми вопросительно посмотрела на него, ее рука на его плече, пальцы путешествуют по небольшому замкнутому кругу, лаская и поощряя его продолжать.

Джаред поцеловал ложбинку у основания ее шеи, проводя губами по этому месту. Оторвав одну руку от матраца, он оттянул ее гофрированный воротник, слегка раскрывая его. Он поцеловал открытые участки кожи и взглянул на нее быстрым, нервным взглядом сквозь свои выгоревшие ресницы.

— Кэми, — пробормотал он охрипшим голосом. — Можно?

Дыхание в головокружительном вихре покинуло ее.

— Ты уверен?

Ей подумалось, что следует удостовериться: она никогда прежде не видела, чтобы он уверенно прикасался к ней, но уголок его рта приподнялся, словно он нашел озвучивание этой идеи не смехотворным.

— Да, — сказал он.

Она не была уверена в том, что она чувствовала: удивление или радость, или любопытство, или волнение, или все сразу, но она точно знала, что хватит улыбаться.

— Да, — сказала она в ответ.

Он приподнялся, чтобы снова поцеловать ее — его улыбка на ее улыбке. Прокладывая дорожку поцелуев, он дрожащими руками расстегнул верхнюю пуговицу ее платья, опуская голову все ниже, чтобы поцеловать вновь оголившуюся кожу, ее будто покалывал прохладный воздух и эти нахлынувшие ощущения обновляли ее, частичка за частичкой.

Джаред вновь поднял взгляд.

— Можно?

Улыбка расплывалась сама собой, и она казалась такой же необходимой, как дыхание.

— Да.

Он расстегнул еще одну пуговицу, раскрывая ярко-розовое белье в тонкую полоску, с более темными розовыми краями и с крошечной линией фиолетового кружева, целуя ее изгибы чуть выше кружева.

— Можно? — спросил он, и снова оставил улыбку на ее коже.

Кэми посмотрела на его золотую шевелюру, осознавая, что ее нижнее белье не соответствовало случаю. Оно никогда не соответствовало случаю, когда это было важно, и это была одна из наибольших несправедливостей в жизни, потому что судьба не протянула ей руку помощи в отделе нижнего белья. Но она решила, что ей плевать.

— Да.

Он расстегнул еще одну пуговицу, спросил и получил шепчущее разрешение расстегивать еще и еще, пока не расстегнул все пуговицы. Рукава платья Кэми скатились вниз до ее локтей. Джаред поцеловал живот, прямо под ее пупком и посмотрел на нее еще раз.

Солнечный свет заливал кровать от края до края, поэтому беспорядочно разбросанные простыни были наполнены им, согревая тело Кэми. Руки Джареда покоились на изгибе ее бедер, кончики пальцев касались кружева с намерением, от которого пробегало тепло по телу, превращаясь в поток долгожданного жара. Кэми посмотрела на свое тело, на то, что было окутано солнечным светом: на Джареда, на его широкие, золотистые плечи и безумно растрепанные золотые волосы, на глаза, которые искрились и сияли, глядя на нее.

— Можно? — спросил он, и она увидела его улыбку, радостную и обескураженную, как будто счастье представилось ему вновь открывшимся сокровищем, о котором он даже не подозревал.

— Да, — пробормотала Кэми. Улыбаться было, как дышать, совершенно естественно и невозможно было этого не делать. — Да, да.

Удары в дверь, подобные грохочущему грому, заставили их подскочить.

— Ребята, — задыхающимся голосом произнес Эш из-за двери. — Извините, но нет.

Кэми натянула свое платье, пытаясь застегнуть пуговицы непослушными пальцами.