Ее заразило неудержимое беспокойство Эша. Она провела расследование — откуда взялось подобное чувство, будто сунула руку между решетками клетки, в которой расхаживал тигр.

Из небольшого коридора через двери доносились звуки вечеринки. В конце концов, шум веселья затих, уступив место скрипу тяжелой двери бара, ходившей туда-сюда. Но на душе у девушки легче не стало. Она захлопнула книгу и, вздохнув, прислонилась затылком к оконному стеклу. Она почувствовала, как волосы на затылке из-за конденсации прилипли к стеклу. Кэми уставилась на низкие деревянные потолочные балки и довольно долго на них смотрела.

Неожиданно девушка почувствовала прикосновение к своей руке и выронила книгу. Книга ударилась о деревянный пол, раздалось эхо. Перед ней стоял Эш, его голубые глаза потемнели от эмоций, которые она уже чувствовала в нем прежде, чувств, которые она разделяла.

Его рука окружила оба ее запястья. Он сомкнул пальцы, соединив ее запястья вместе, и перекинул их себе через голову одним плавным движением. Это заставило ее тело податься вперед, придвинуться к нему. Она ощутила спиной холод стекла и одновременно с этим тепло его губ на своих губах. Он опустил свободную руку ей на бедро, и она почувствовала жар и жадность его пальцев, скользящих по шелку черного платья Анджелы. Он прижал ее к стеклу и вынудил выгнуть спину, чтобы избежать холодного касания, в то время как его губы искали ее рот.

Она была одета в чужую одежду, чувствовала чужие эмоции. Она чувствовала его жадное, напряженное внимание, абсолютную сосредоточенность на ней одной, но это было приятно. Она подняла лицо, отвечая на поцелуй, его пальцы сжались вокруг ее запястий и погрузились в ткань платья. Она хотела освободиться от тоски, и ей это удалось — девушку захлестнули иные эмоции. Они были сродни огню, сметавшему все на своем пути.

— Кэми, — прошептал Эш возле ее губ, — разве ты не знаешь, что я люблю тебя? Я люблю тебя. Я так люблю тебя.

Кэми распахнула глаза.

— Что? — прошептала она.

Эш снова ее поцеловал, но она отвернулась, разорвала обхват его пальцев на своих запястьях. Но он не отпустил ее. Она почувствовала его резкое дыхание на щеке, как его горячие губы перехватили уголок ее губ, и она почти повернулась к нему лицом, поддавшись порыву обжигающего желания и отсутствию всякой мысли.

Почти. Но не совсем.

Лампочка, стоявшая в старомодном железном настенном бра, замерцала, как свечной огонек, готовая вот-вот погаснуть. Кэми на мгновение показалось, что тому виною Эш. Но потом вспомнила, что она была единственным человеком в комнате, обладающим магией.

— Прекрати, — сказала Кэми, и решительно отстранилась.

С помощью магии девушка придала своим мышцам дополнительные силы, но ей не пришлось ими воспользоваться. Эш отпустил ее, когда понял, что она не шутит. Она почувствовала эхо его тревоги, когда он понял, что она планирует уйти. Испытала его боль и опустошение от ее отказа. Она знала, каково это.

— Прости, — тут же сказала она и поймала его руки, чтобы успокоить и стереть всю боль, что вспенилась у них в душах. Если у нее получится унять его боль, ей тоже полегчает.

Она отошла от окна, он последовал за ней, продолжая держаться за ее руки. Она устало опустилась в кресло, которое он освободил. Его книга («Мельмот Скиталец» [8], обратила внимание Кэми, сама не понимая, чем та привлекла ее внимание, за исключением того, что все виделось странным и каким-то обрывочным, и ей казалось, что Эш не читает таких книг) была закрыта и лежала на ручке кресла. Кэми ее чуть было не столкнула на пол.

Она решила, что Эш, склонившийся над ней и все еще державшийся за ее руки, хочет сесть у ее ног, а его рот приоткрыт, потому что он хочет поговорить. Но вместо этого он прижался губами к ее губам. Отчаянно и умоляюще. Он отпустил ее руки и обхватил ладонями ее голову, и на мгновение Кэми отдалась поцелую, позволив искрам жара и удовольствия охватить все ее существо.

Все запуталось и стало сложным. Ей не хотелось говорить «да», только для того, чтобы порадовать его. Потому что это не приносило радости ей, хоть и казалось обратное. Она оттолкнула его. Слегка.

— Не хочу повторяться, — сказала Кэми. — Прекрати. Что… что ты сказал?

— Я тебя люблю.

— Эш. Прошу тебя… Мне не хочется тебя обижать. Не пойми меня неправильно, но… ты совсем свихнулся?

Эш моргнул. По крайней мере, он оставил попытки поцеловать ее. Кэми пришло на ум, что крайне неприлично говорить подобные вещи потрясающему парню, клянущемуся в вечной преданности. Наверное, и ей следовало бы в ответ обещать такую же преданность или отвергнуть его со слезами отчаяния на глазах, видя, как сердце хорошего человека попусту тратится на такое недостойное существо, как она, неспособное ответить ему тем же.

— Прости, — сказала она, сжав ладони Эша. — Я не хотела тебе грубить. Просто я так удивилась. Ты меня любишь?

Эш в ответ сжал ее руки и не отпускал их.

— Да.

— О, — произнесла Кэми. — С каких пор?

— Гмм, — произнес Эш беспомощно. — Я… не то чтобы я сделал пометку в календаре. Я не собирался в тебя влюбляться. Я даже не понимал этого, пока не влюбился окончательно и бесповоротно.

— Как думаешь… — сказала Кэми, а потом, помолчав, продолжила: — может, все дело в нашей связи? Может из-за нее возникли чувства, или она их усилила, но ты на самом деле их не испытываешь. Как только связь разорвется, твое отношение ко мне изменится.