Нужно было попросить их остаться. Или хотя бы одного из них. Попроси она Холли, та с радостью осталась бы с нею.

Но они ушли. Осталась только Кэми.

— О чем ты? — Кэми постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно вежливей.

— Просто будьте начеку, береги их, — сказала Эмбер и схватилась за ручку двери. — Он в пути.

И прежде чем кто-либо успел ее остановить, девушка выскользнула за дверь. Кэми ошарашенно посмотрела на Джареда и Эша, а потом бросилась сломя голову за Эмбер на улицу.

— Ты шутишь, да? Только зловещее предупреждение? Терпеть не могу зловещие предупреждения! Тебе не хуже меня известно, к чему приводят зловещие предупреждения — ни к чему, кроме путаницы, а когда неминуемая катастрофа, о которой говорилось в зловещем предупреждении, случается, ты думаешь: ах, вот что имелось в виду! Вот это да, как же я не сообразила?! Остановись сейчас же и объясни!

Эмбер повернулась и произнесла:

— Мне жаль, — а после она растворилась, став прозрачной настолько, что мерцающие огни города и темнота ночи пронзили ее тело, превратив в тень и вздох.

— Значит, по словам Эмбер, Роб идет за нами? — подытожила Анджела. — Надеюсь, она также поразила тебя и другими откровениями, например, что вода мокрая, а апельсины оранжевые.

На следующий день после вечеринки они все собрались в гостиной бара, чтобы обсудить предупреждение Эмбер. Кэми всерьез раздумывала над тем, чтобы переименовать гостиную в «комнату совета» или «палату правосудия».

— Понятно, что имела в виду девушка, — сказала Лиллиан. — Под «их» она имела в виду конкретных людей. Разумеется, Роб хочет перетянуть моих мальчиков на свою сторону. Их нужно защитить… они не могут колдовать, и совершенно беспомощны и уязвимы.

— Как это верно сказано, — ответил Джаред, скрестив руки на груди так, что рукава его футболки натянулись, и захлопал ресницами. — Умоляю, тетя Лиллиан, защити меня.

— Я так понимаю, это очередная попытка пошутить, — ответила Лиллиан, поглаживая его по руке, — и мне бы очень хотелось, чтобы ты перестал это делать. Но я встану на твою защиту, не сомневайся.

— А может, это я и Анджела, — сказал Ржавый, явно беспокоясь за Анджелу, но при этом улыбаясь. — Поскольку мне нравится Эмбер. Не знаю почему. Все дело либо в моем потрясающем характере, либо в неотразимой красоте?

Кэми не могла разобраться в своих мыслях, но прекрасно понимала, что чувствовала: холод, словно тень грядущей катастрофы, сковал ее. Она оглянулась на звук открывающейся двери и увидела Тена с книгой, зажатой подмышкой худенькой ручки.

Она начала было подниматься, но ее плеча нежно коснулся Генри Томпсон. Кэми посмотрела на его худощавое доброе лицо.

— Ты должна остаться. Я пригляжу за ним. От меня на подобных заседаниях мало проку, поэтому я бы предпочел кому-нибудь почитать.

— Можно подумать, от меня сейчас много проку, — пробормотала Кэми.

— И это заметно, — сказал Генри. — Это так не похоже на тебя. Ты себя хорошо чувствуешь?

Она увидела блеск в его глазах за стеклами очков и посмотрела на него с неожиданным всплеском нежности. Он улыбнулся в ответ и вышел из комнаты незаметно для остальных, пока Ржавый разглагольствовал:

— Не то чтобы у меня не разрывалась душа от переживаний за Угрюмыша и Блондинчика, но разве в конечном-то итоге это не одно и то же? Если Роб явится за ними, то и за нами соответственно. Если он явится за нами, то, значит, и за ними. Если он вдруг решит взять перерыв от злодейства, чтобы наверстать упущенное в просмотрах сериалов, то все вздохнут с облегчением. Но никто этого не ждет. План тот же — не высовываться, и ждать весеннего равноденствия.

Томо неторопливо зашагал вверх по лестнице, то ли сбегая от скуки взрослых разговоров, то ли просто в уборную. Кэми поняла, что не хочет упускать из виду обоих своих братьев, и пошла вслед за ним.

— Эй, малыш, не уходи.

— А ты поиграешь со мной? — спросил Томо. Он умел торговаться. Мальчик погремел содержимым кармана. Кэми поняла, что парнишка пришел подготовленным, прихватив одну из маленьких магнитных настольных игр, которые лично Кэми считала созданием дьявола.

— Хорошо.

Она собиралась усесться на пол и предаться очередному раунду порочной игры в монополию или эрудит, разудалой лжи и несуществующих слов, когда голос Лиллиан заставил ее повернуть голову.

— Мне бы хотелось перекинуться с тобою парой слов, — стоя на лестнице, сказала Лиллиан.

— Разложи игру, я через минутку вернусь, — обратилась она к Томо.

Лиллиан поднялась на этаж. По ее виду было ясно, что женщине, мягко говоря, неуютно.

— Мы — две женщины, обладающие самой большой силой в этом городе, — произнесла Лиллиан официальным тоном, дернув подбородком в сторону Кэми, и девушка поняла, что та пытается быть милой в своей неподражаемой манере, — а это означает, что наш долг быть настороже и готовиться защищать других. Поэтому я хочу дать тебе кое-что.