Сидя в темном переполненном зале, Зотов неожиданно поймал себя на том, что он, несмотря на все заботы и неприятности, с интересом, а местами даже с волнением следит за событиями, развертывающимися на сцене. «Вот она — сила искусства!» — благодарно подумал он.

С нетерпением дождавшись конца последнего акта, Зотов прошел за сцену. В узком коридорчике ему повстречался один из участников спектакля — немолодой, полный, чем-то озабоченный актер, еще в гриме и костюме.

— Где мне увидеть Коршунову? — обратился к нему Иван Васильевич.

Тот посмотрел с любопытством и, в свою очередь, спросил:

— А вы, собственно, по какому делу?

— Старый знакомый, — улыбнулся Зотов. — Поздравить хочу. Первый раз вот на сцене увидел.

Что-то было в его облике такое, что неизменно внушало людям доверие и симпатию. Почувствовал это и старый актер.

— Расчудесно, — ответно улыбнулся он. — Это, знаете, для нас всегда большая радость. Вот, пожалуйста. По коридору третья дверь налево.

Когда Зотов постучал, ему ответил знакомый голос Лены, веселый и возбужденный:

— Войдите!

Перед большим трехстворчатым зеркалом сидела Лена. Она уже переоделась и теперь стирала ваткой остатки грима с лица. Светлые волнистые кудри беспорядочно падали на плечи.

Сбоку от нее, прислонившись к стене, стоял высокий, худощавый, всклокоченный человек с узким лицом и большими выразительными глазами. Одет он был в модные брюки и бархатную куртку, из-под которой виднелся изящно повязанный пестрый галстук.

Лена в зеркале узнала вошедшего.

— Иван Васильевич! — радостно воскликнула она, поднимаясь со своего места, но в тоне ее Зотов уловил чуть заметное смущение. — Здравствуйте, Иван Васильевич, — улыбаясь, проговорила Лена и дружески протянула Зотову обе руки. — Как я рада вас видеть! Вы один?

— Один.

— Вот, познакомьтесь, — оживленно продолжала Лена. — Это актер нашего театра Владимир Александрович Залесский. А это наш старый друг, Иван Васильевич.

Зотов отметил про себя и слово «наш» и то, что Лена не назвала его фамилии. Фамилия актера показалась почему-то знакомой. И тут же натренированная память подсказала: эту фамилию назвал сегодня Лобанов…

Зотов молча пожал руку Залесскому и, обращаясь к Лене, сказал:

— Случайно оказался в театре и не мог не зайти, не поздравить. Дай-ка, думаю, заодно уж и домой провожу. Авось, про меня, старика, не подумают, что за молодыми актрисами ухаживаю.

Сказал он это добродушно, шутливо, но так, что отказаться от его предложения было уже неловко. Впрочем, Лена, как видно, и не думала отказываться.

— Что вы, Иван Васильевич! — засмеялась она. — Кто же про вас это подумает! А мне очень приятно…

Однако на лице Залесского он подметил откровенную досаду.

Лена торопливо закончила свой туалет, надела шляпку, на плечи накинула легкую косынку. За спиной Зотова на вешалке висела ее новая шубка из золотистой цигейки. Зотов с шутливой галантностью подал ее и при этом заметил:

— Хорошая вещь! Мне вот дочка житья не дает: достань ей такую, и баста. А где ее взять? Может, научите?

— Вот, рекомендую, — засмеялась Лена, указывая на Залесского. — Маг и чародей. Он достал.

— Ну, это, наверное, по большому знакомству, — со смущенным видом сказал Зотов. — Через торговых работников.

— Случайно, — сухо ответил Залесский. — Приятель один предложил.

— И отнюдь не торговый работник. — Лена лукаво улыбнулась.

— Таких у меня, к счастью, не водится.

Залесский вдруг заспешил, с обиженным видом поцеловал Лене руку, небрежно кивнул Зотову и вышел. При этом чуть заметное облачко скользнуло по лицу Лены.

— Что ж, пойдемте и мы, Иван Васильевич?

— Пойдемте, — согласился Зотов и шутливо добавил: — А то, наверное, супруг уже волнуется, ждет.

— Не очень он ждет, Иван Васильевич, — неожиданно грустно возразила Лена.

С первой своей встречи с Зотовым, года три или четыре назад, Лена неизменно чувствовала дружескую симпатию этого человека к себе и отвечала ему тем же.

Никогда не приходила к нему Лена за советом или помощью, но всегда знала, что если будет надо, то к нему можно идти смело, с ним можно всем поделиться. И сейчас признание вырвалось у нее само собой.

— Мне кажется, вы ошибаетесь, Леночка, — покачал головой Зотов.

И потому, что он не стал горячо возражать и разуверять ее, слова эти толкали не на спор, а на раздумье, заставляли взглянуть шире, на все сразу, о чем-то вспомнить, что-то сопоставить. И Лена невольно подумала о Сергее вообще, о том, какой же он и какими были их отношения раньше. Ни в чем, однако, не убежденная, полная горечи, она неуверенно сказала: