Судья покачал головой.

– Я не убежден в том, что перекрестный допрос ведется должным образом, но в деле такого рода я не хочу грешить против обвиняемых. Отвечайте на вопрос, свидетель.

– Отвечайте на вопрос, мистер Кринстон, - повторил Мейсон.
– С кем вы разговаривали?

– С мистером Шерманом, президентом банка.

– Что вы обсуждали?

– Дела фирмы.

– Вы говорили о погашении долга на примерно девятьсот тысяч долларов - долга фирмы перед банком, доказательством которого являются долговые расписки, если я все правильно понял, подписанные только вами, как частным лицом, не так ли?

– Нет, сэр, не так. Это долговые расписки фирмы, подписанные "Кринстон и Нортон".

– Подписанные именем фирмы "Кринстон и Нортон", но под ними стоит подпись только Артура Кринстона, не так ли?

– Думаю, так, - ответил Кринстон.
– В основном, делами фирмы, связанными с банковскими операциями, занимался я - то есть я подписывался подл долговыми расписками за фирму, хотя в большинстве случаев на чеках расписывались мы оба. Нет, я хотел бы изменить только что сделанное заявление. Мне кажется, что документы в "Вилерс Траст энд Сейвингс Банк" были подписаны моим именем от лица фирмы и таким же образом выписывались чеки.

– Вы отправились в дом к мистеру Нортону, чтобы обсудить с ним наступление срока выплат по этим долговым обязательствам, не так ли?

– Да.

– Тогда почему вы стали обсуждать шантажирование Фрэнсис Челейн экономкой? Как так получилось?

– Я не говорил, что экономкой, - закричал Кринстон.
– Я сказал, что ее имя было упомянуто, как возможный вариант.

– Понятно, - сказал Мейсон.
– Я ошибся. Отвечайте.

– Потому что деловые вопросы, относящиеся к этим долговым распискам, отняли всего несколько минут времени. Мистера Нортона очень волновало шантажирование его племянницы и он настоял на том, чтобы отложить обсуждение дел и спросить моего совета по этому поводу.

– А почему ее шантажировали, как он считал?
– поинтересовался Мейсон.

– Он думал, что это происходит из-за чего-то, что она сделала.

– Естественно. Он упомянул, что именно она сделала?

– Нет, не думаю.

– Он упомянул, что это могло быть?

– Он упомянул, что у нее неуправляемый характер, - внезапно выпалил Кринстон и закусил губу.
– Секундочку. Я не хотел этого говорить. Я снимаю свое заявление. Не думаю, что он сказал подобное. Это моя ошибка.

– Ваша ошибка или вы пытаетесь защищать обвиняемую Фрэнсис Челейн? спросил Мейсон.

Лицо Кринстона побагровело.

– Я стараюсь ее защитить гораздо лучше, чем вы!
– воскликнул он.

Судья Маркхам постучал молотком по столу.

– Мистер Кринстон, Суд уже один раз предупреждал вас. Теперь мы заявляем, что вы выразили неуважение к Суду и налагаем на вас штраф в размере ста долларов за выказанное неуважение.

Раскрасневшийся Артур Кринстон склонил голову.

– Продолжайте, - сказал судья.

– Обсуждали ли вы с мистером Нортоном что-либо еще, кроме вопросов задолженности банку, дел фирмы и возможности шантажирования его племянницы?

– Нет, сэр, - с явным облегчением сказал Артур Кринстон, потому что вопрос не касался шантажа.

Мейсон вежливо улыбнулся.

– Возможно, Ваша Честь, мне вы дальнейшем потребуется снова вызвать мистера Кринстона для продолжения перекрестного допроса, но в настоящий момент у меня больше вопросов нет, - объявил Мейсон.

Судья Маркхам кивнул.

– У вас есть вопросы к свидетелю?
– обратился он к Клоду Драмму.

– Сейчас нет, - ответил заместитель окружного прокурора, - но если адвокат защиты оставляет за собой право вызвать этого свидетеля для продолжения перекрестного допроса, я оставляю за собой право задать ему несколько вопросов после перекрестного допроса.

– Вам будет предоставлено это право, - постановил судья Маркхам. Продолжайте.

Клод Драмм драматично повысил голос:

– Я хотел бы пригласить мистера Дона Грейвса, - объявил он.

Дон Грейвс поднялся со своего места в зале суда и прошел вперед. Зрители оглядывались на него и перешептывались. Слушание дела об убийстве продвигалось очень быстро, что являлось необычным, а адвокат защиты, казалось, упускал много возможностей при перекрестных допросах. Однако, те, кто знал Мейсона, не сомневались в нем, потому что его техника защиты в Суде стала образцом среди адвокатов.

Было очевидно, что судья Маркхам заинтригован также, как и зрители. Время от времени он переводил задумчивый взгляд на спокойное и безмятежное лицо Перри Мейсона.