– Мы всего лишь опасались возможной огласки, - сказал Херши.

Мейсон не стал возражать Херши, но его холодная скептическая улыбка была достаточно красноречива.

Херши закрыл глаза.

– Продолжайте, - сказал Хардвик.

Натан Фэллон сообщил некоторые подробности:

– После знакомства с этими дневниками Мейсону пришла в голову мысль заглянуть в каменную урну здесь, в холле. Вы сами видите, что мы там нашли. Все лежит на полу. Бенни взял уже бриллиантовое кольцо, но здесь еще и платиновые часы, пудреница, кое-что из драгоценностей, битком набитый бумажник - вероятно, с деньгами. Собственно говоря, я думаю, что это мой бумажник.

Хардвик подошел и взглянул на разложенные на полу находки.

– Подождите минутку, насчет бумажника я сейчас вам точно скажу, пообещал Фэллон.

Он нагнулся, поднял бумажник, раскрыл его и с улыбкой продемонстрировал Хардвику пластинку со своим именем, прикрепленную внутри.

– Ну точно, - сказал он, - мой. Он пропал некоторое время назад.

– Сколько в нем денег?
– спросил Хардвик.

– Когда я его потерял, там было тридцать два доллара, - ответил Фэллон. Он заглянул внутрь бумажника, сказал: - Все в порядке, - и поспешно засунул его в карман.

– Лучше пересчитайте-ка и убедитесь, что ничего не пропало, предложил Мейсон.

Фэллон холодно взглянул на него:

– Все на месте.

– Это осложняет ситуацию, - произнес Хардвик.
– Мейсон, а вам-то что до всего этого?

– Меня это заинтересовало.

– Я понимаю, но с какой стати? Кто вас нанял?

– Никто, - сказал Мейсон и добавил: - По крайней мере, на данный момент.

– Ну тогда, - сказал Хардвик, - в связи с этим есть одно заманчивое предложение. При сложившихся обстоятельствах, я полагаю, мистер Эддикс наймет вас помогать мне в том процессе, который должен состояться послезавтра. Процессе, в котором, возможно, удастся... Однако, я думаю, мы обсудим с вами юридические аспекты после того, как будет заключен контракт.

– Сожалею, - сказал Мейсон, - но я не приму подобное предложение со стороны мистера Эддикса.

– Вы намекаете, что вас наняла миссис Кемптон?

– Не совсем так, - сказал Мейсон.
– Мне довелось узнать кое-что об этом деле, и я беседовал с ее адвокатом.

– Отлично, - сказал Хардвик.
– Давайте будем откровенны, мистер Мейсон. Не говорите ничего миссис Кемптон или ее юристам до того, как нам удастся достичь с ней соглашения.

Мейсон улыбнулся и покачал головой.

– Вы хотите сказать, что собираетесь поделиться с ними информацией?

– Я хочу сказать, что собираюсь сообщить Джеймсу Этне из фирмы "Этна, Этна и Дуглас" о записи в дневнике и о нашей находке.

– Это ни к чему хорошему не приведет, - сказал Хардвик.
– От этого будет только вред.

Мейсон пожал плечами.

– Давайте непредвзято рассмотрим проблему с точки зрения закона, продолжал Хардвик.
– Есть только два случая, когда человек, обвинивший другое лицо в совершении преступления, не несет никакой ответственности. Первый случай - это если данное лицо действительно виновно в совершении преступления. Закон о клевете в нашей стране отличается от аналогичных законов многих других стран. У нас соответствие истине является бесспорным оправданием для заявлений, которые иначе могли бы квалифицироваться как клеветнические или оскорбительные.

– Благодарю вас за юридическую консультацию, - сказал Мейсон.

Хардвик улыбнулся:

– Я не собираюсь вас консультировать. Я обращаю ваше внимание на сложившуюся ситуацию - как она выглядит с точки зрения закона. И второй тип случая, мистер Мейсон, - это добросовестное заблуждение. Теперь предположим, что мистер Эддикс обвиняет Джозефину Кемптон в совершении преступления. У него может быть два оправдания. В том случае, если она виновна в совершении преступления, он может доказать Суду свою правоту и это будет для него исчерпывающим оправданием. В том случае, если она не виновна в совершении преступления, а он утверждал, что виновна, ему требуется лишь доказать, что его заблуждение было добросовестным. Другими словами, что он был искренне убежден в своей правоте, давая подобную информацию третьему лицу, проявившему законный интерес к этому делу. Это полностью снимает обвинение в диффамации.

Мейсон потянулся, зевнул и сказал:

– Я не имею ни малейшего желания обсуждать юридические вопросы, пока мне за это не заплатили. Меня ведь еще никто не нанял, и мне почему-то кажется, что и не наймет.

– Конечно, мистер Мейсон, - сказал Хардвик, - обстоятельства сложились так, что вы попали в довольно странную ситуацию. Если я правильно вас понял - вы впервые заподозрили, что упомянутые предметы могут находиться в каменной урне, когда прочитали записи в дневнике Элен Кэдмас?

– Совершенно верно.

– Записи были сделаны ее собственной рукой?

– Честно говоря, господин адвокат, я не знаю.

– Само собой разумеется, что такого рода записи не могут быть серьезным доказательством, - сказал Хардвик.
– Суд не сможет всерьез их рассматривать. Это просто слова, написанные рукой Элен Кэдмас. Они могут оказаться заранее подготовленным самооправданием.

– Что вы хотите этим сказать?
– спросил Мейсон.

– Она ведь могла сама взять эти вещи и спрятать их в урне, а затем специально сделать запись в дневнике - чтобы в случае, если попадет под подозрение, она могла бы сослаться на свой дневник. Запись должна была бы подтвердить ее заявление о том, что вещи прятала обезьяна. Ну, Мейсон, ведь совершенно ясно, что мне не нужно вам объяснять, как она могла подготовить для себя оправдание.